Рассказы
Шрифт:
Бюро переводов переводило четырёхстраничное (убористым почерком) письмо Потолокова два дня. После чего Семён Петрович вынужденно сел на диету из хлеба и воды и с энтузиазмом принялся набирать на компьютере полученный текст.
Ещё через три дня письмо было отправлено. Электрической почтой.
Лев Гяурович был в благостном настроении. Обещанную машинизацию, которой он слегка побаивался, перенесли на следующий год – не хватило средств.
– Ну, Потолоков, обещал я тебе машинизацию, а её не будет в этом году. Дай Бог, не будет никогда. А если и будет, тогда или осёл сдохнет, или я на пенсию выйду, ха-ха-ха!
Семёну Петровичу стало грустно, но из вежливости он тоже посмеялся.
Грустно Потолокову было ещё и потому, что неизвестный друг прислал ему уже четыре ответных письма, но перевести их Семён Петрович не мог: до зарплаты было ещё две недели. Да что там: не просто грустил Семён Петрович, Семён Петрович страдал!
Каково это, когда ты пишешь, пишешь, а ответы тебе не приходят, он знал по службе в армии. Сколько он писем тогда Варьке исписал, а ответы приходили всё реже и суше, пока Варька не вышла замуж за Витьку Косого. После чего юный Потолоков хотел закончить жизнь самострелом, но сослуживцы не дали.
Письма он всегда носил с собой, в надежде на случай. Сколько ни вглядывался он в незнакомые слова, но так ничего, кроме своего имени, понять не смог.
Сейчас он мысленно ставил себя на место американского друга и страдал ещё больше. А потому на предложение Огребенко выпить по маленькой он среагировал не как обычно: укоризненно поглядел на шефа, что для него было верхом дерзости, щёлкнул каблуками и вышел из кабинета.
Лев Гяурович удивленно поднял правую бровь, хекнул и вызвал Дергунова. Огребенко нужна была компания.
– Что это вы, Семён Петрович, сегодня такой печальный? – спросила Настя.
– Так это… Насть, имейлы мне приходят от друга, на американском языке. А я в нём ни бе ни ме, – пожаловался Потолоков, протягивая письма Насте.
Настя лишь взглянула на заголовки писем, тотчас смяла листы в комок и кинула в корзину:
– Семён Петрович! Эти письма послал никакой не друг. Такие письма называются спам и удалять их можно сразу же. Жаль, я не рассказала вам об этом раньше.
Лекцию Настя посвятила E-mail-переписке и возможным проблемам, связанным с нею. И чем дальше Настя углублялась в вопросы спама, тем больше мрачнело лицо Семёна Петровича. Разумом он понимал, что Настя права, но сердцем никак не мог согласиться с тем фактом, что кто-то утруждался, тратил своё время и писал ему письма просто так.
Как же так? Миллионы людей в мире страдают от одиночества! Получи они доброе письмо, пусть даже от незнакомого человека, разве не легче им будет жить? С этой мыслью Потолоков покидал компьютерные курсы.
Страдания Потолокова постепенно сглаживались, и жизнь входила в нормальное русло. Благополучно установленная «стрелялка» захватила его на несколько дней. Первоначально боящийся монстров Потолоков, со временем перестал пригибаться и втягивать голову. Но закрывать глаза при выстреле из ракетницы не перестал. Слишком уж велик был риск.
Удачно размещённое на сайте знакомств объявление (чуть меньше 30 сантиметров, навскидку сообщил Потолоков, со школьных времён привыкший всё мерить стандартами 30-сантиметровой линейки) привнесло в жизнь Семёна интригу и интимную составляющую.
Одна девушка недвусмысленно хотела от Семёна Петровича денег, в благодарность обещая седьмое небо и тридцать три удовольствия. Остальные дамы желали обеспеченного и ответственного мужчину и интересовались, есть ли у Семёна Петровича, помимо 30 см, движимое и недвижимое имущество. В ответ ничего не обещали, но почему-то заинтересовали Семёна.
Семён, не мудрствуя лукаво, просто продублировал им письмо, написанное американскому другу.
Некоторые дамы, включая девушку, недвусмысленно желающую денег, ответить Семёну не возжелали. Но одна ответила. И, что ни на шутку взволновало Семёна Петровича, предложила встретиться.
И всё бы ничего, но машинизация всё-таки пришла в бюро, где работал Потолоков.
Огребенко как неуспешно машинизировавшегося отправили досрочно на пенсию, а его место, к всеобщему удивлению, занял Семён Петрович, на компьютерном тестировании щеголявший такими словами, как «хард», «оперативка» и даже «винт».
Новая должность, куча свободного времени и личный компьютер с подключением к Сети позволили Потолокову исполнить свою давнюю мечту: он пишет и получает много писем.
«Дорогой друг! Зовут меня Потолоковым Семёном Петровичем, а проживаю я в славном районном центре…»
Такие письма с предложениями о дружбе пришли уже многим. А вы ещё не получили письма от Семёна Петровича?.. Тогда он пишет вам!
2007
Плевок в душу
– Чего куришь? «Мальборо»? Угости. Огня дай ещё. А пьёшь чего? Коктейль? Чего за коктейль, дай посмотрю. Фу, что за бурда? Как ты её пьёшь? Нормально? Хрен его знает. Брат, угости пивом, сушняк у меня. Нет, я такое не пью, возьми тёмного. Чего говоришь? Нет, ты чего. Нормально всё: сейчас ты мне помог, завтра – я тебе. Чего грустишь-то? Чего рожа кислая? С бабой проблемы, небось? Да брось, я же вижу, что с бабой. Ладно, с тёлкой. Нет? С девушкой, значит. Что? Девушка твоя рога ставит? Нет? Чего ты мямлишь, «бе» да «ме». Возьми лучше пива. Девушка, ещё пива и к нему чего-нибудь сообрази. Слышь, брат, я вижу: ты – нормальный пацан! А я на мели. Подкинь мелочи, а? Да не жмись, чего ты. О, благодарствую, брат. Это… Тут такое дело, короче. С подругой я сегодня, так что, может, дашь ещё? Ты чего? Боишься, что ли? Не боишься? А чего тогда? Смотри! Слышь, это… А хули этим компотом давиться: может, водочки? А чего так? Ну, как хочешь. Я выпью… Девка-то твоя не дура: на хрен ей такой язвенник сдался? Вот и гуляет. Что?! Ты что такое сказал, гнида?! С тобой же душевно общаются, как с человеком! На! Сучара! Ты у меня сейчас кровью умываться будешь! П…ц, в душу мне плюнул!
2006
Такой же, как ты
Утро было будничным, но к обеду всё изменилось как для меня, так и для всего юридического отдела компании «Акме Технолоджис».
– Ну, что, ребята: кажется, мы влипли, – заявил Ник, войдя в комнату. – Президент обязал участвовать все отделы, и от корпоративной олимпиады нам не отвертеться.
Мы взвыли. В углу в приступе кашля зашёлся Олсон, самый возрастной сотрудник отдела. Ник оглядел наши хмурые физиономии и ухмыльнулся.