Чтение онлайн

— Так помни, дитя моё, — говорила мать, обнимая её за талью, — там есть такая гайка на внутренней стороне рельса, схватись за неё и держись крепче, чтоб не отнять руку в нужную минуту! Только держись за гайку, — остальное всё само собой!

— Вот наше место, — с гордостью сказал старик Жако, светя фонарём, — вот и гайка. Жанна, ложись, дитя моё.

Старуха слегка подтолкнула еле державшуюся на ногах Жанну; та упала.

— Вот так, вот так, дитя моё! Дай руку! Вот гайка! Схвати пальцами! Держись!

Старуха заботливо оправила и подоткнула платье Жанны, чтоб его не втянуло в колёса.

— Слышишь, как рельсы загудели. Теперь уж близко! Близко! Лежи с Богом!

Старуха поцеловала Жанну и отошла в сторону от полотна.

— Полминуты каких-нибудь! Держись, Жанна! — донеслось из темноты.

— За гайку держись!

Поднялся дьявольский шум. Из-за поворота, словно чёрт с огненными глазами, сверкая огромными фонарями, вылетел паровоз.

Грохот, треск, свист, вопль.

— Человека задавили! Человека задавили! — закричал Жозеф Жако, кидаясь в деревню за фельдшером.

Семья Жако бросилась к рельсам, светя фонарём, отыскивая, где Жанна.

Жанна лежала около рельсов, белая как мел, с вытаращенными глазами, с оскаленными стиснутыми зубами.

— Будьте вы прокляты!.. Прокляты!.. Прокляты!.. — со стоном крикнула она.

Старуха Жако нагнулась и воскликнула:

— Поздравляю вас! Как нельзя быть лучше! Немного ниже плеча!

А из деревни с фонарями бежали уж люди.

— У Жако опять несчастье!

— Жанна?

— Она!

— Руку или ногу?

Кровь хлестала из Жанны, и она стонала, впадая в забытьё:

— Будьте прокляты… прокляты… прокляты…

— Это она железную дорогу! — пояснил старик. — Конечно, будь они прокляты! Калечат людей, даже свистка не дают!

Жанна лежала в соседней комнате на отличной хирургической койке, давно уже заведённой в доме Жако. Около неё хлопотали доктор и фельдшер.

А семья Жако, собравшись в столовой, чокалась красным вином.

На Жозефа сыпались поздравления.

— Теперь ты можешь позволять себе всё! — говорил со слезами Жако-отец. — Я тебе разрешаю! Безумствуйте, дети мои! Наслаждайтесь жизнью! Теперь Жанна может быть в интересном положении!

Через два с половиной года над железнодорожной семьёй разразилось несчастье.

— Мы потеряли двадцать тысяч франков! — говорила мне Жанна, утирая слёзы левой рукой и с трудом стоя на деревяшке.

Она только что встала после «левой ноги» и ещё плохо управлялась с деревяшкой.

— Двадцать тысяч франков! Вы только подумайте!

Через полтора года «после руки» Жанна родила мальчика.

— Прелестный был такой бутуз. Верите ли, кровь с молоком.

И старик Жако решил:

— Надо проучить железнодорожную компанию на этот раз как следует!

Мимоходом он посоветовался с опытным юристом:

— Скажите, если ребёнку отдавят правую ручку, — это дороже стоит?

— Конечно же, дороже! — ответил опытный юрист. — Лишенье способности к труду на всю жизнь! Шутка! Надо с детства держать инвалидом!

И старик Жако решил:

— Надо заблаговременно позаботиться о малютке!

— К тому же, — говорил он дома, — это лучше, если ребёнок вырастет без правой руки. Он затем не чувствует никакого лишения. Он даже не знает, что такое правая рука!

Все с ним согласились.

И когда младенцу исполнился год, настал торжественный день!

С утра вся семья была в радужном настроении:

— Сегодня маленький Жако сделает своё дело!

— Такой маленький — и уж заработает двадцать тысяч франков по меньшей мере! — шутил дедушка. — Молодец, Жако! Настоящий Жако!

— И это, не считая ножки! — с гордостью говорила счастливая мать. — Ножкой оп потом ещё заработает!

И все целовали маленького карапуза, который, лёжа в чистенькой кроватке, играл купонами: ручками и ножками.

— А не обрезать ли нам ему все четыре купончика?! — весело подмигивал дед. — Пусть грабит компанию! А?

Вся семья понесла маленького Жако «на место».

Младенчик улыбался и смотрел весело своими глазёнками.

— Молодчина!

Маленького Жако уложили на место, мать расцеловала его в обе пухлые щёчки и пригрозила пальчиком, чтоб лежал смирно.

Рельсы гудели уже, стонали, дрожали.

Все отошли в сторону от полотна.

Но, оставшись один, маленький Жако забарахтался ручками и ножками, стал на четвереньки и взлез верхом на рельс.

Из-за поворота с громом вылетел паровоз курьерского поезда…

— Пополам ангельчика! — рассказывала мне Жанна. — Умилительно было смотреть! Пополам! Как арбузик! Сверху беленький, а в серёдке весь красненький. А кругом кишочки, кишочки! Гарнирчиком! Красота!

И ничего за младенца не дали.

— Свинство! — выругался старик Жако. — За купон деньги, а за целую акцию ничего!

Как это случилось в первый раз, Иван Иванович даже не может дать себе отчёта.

Это произошло вечером, в полумраке кабинета. Дрожали красные, синие, жёлтые пятна, которые бросал разноцветный фонарик. Молодой человек сидел перед Иваном Ивановичем, наклонившись, с жадно раскрытыми глазами, засматривая ему в глубину очей, казалось, страдал и млел и только иногда шептал:

— Дальше… дальше…

Ивану Ивановичу казалось, что молодой человек гипнотизирует его своим взглядом. У него слегка кружилась голова. Он был в каком-то опьянении. Его охватывало волнение. Он говорил, говорил, говорил… и когда кончил, молодой человек поднялся и поклонился.