Чтение онлайн

– Я не утверждаю обратного, – сказал чуть озадаченно Ферт.

Он опять остановил запись и поглядел на меня, вопросительно подняв брови.

– А что вы на это скажете?

– Он хватается за соломинку.

Лорд Ферт вздохнул, снова нажал пуск, и опять раздался голос Гоуэри:

– Там все было изложено черным по белому...Так оно и оказалось... Они не раз проделывали подобное.

– Что значит: так оно и оказалось? Кто-то вам подсказал, что они этим занимались ранее?

Опять пауза. Соломинка Гоуэри не выдержала.

Но снова лорд Ферт не стал на него давить. Вместо этого все тем же ровным голосом он спросил:

– А как насчет Дэвида Оукли?

– Кого?

– Дэвида Оукли. Того детектива, который сфотографировал деньги в квартире Хьюза. Кто посоветовал ему туда сходить?

Снова молчание.

Впервые в голосе Ферта прозвучали настойчивые нотки:

– Норман, вы действительно должны дать объяснения. Разве вы не понимаете, что отмалчиваться нелепо? Мы должны иметь наготове ответы, если всерьез собираемся опровергнуть утверждения Хьюза.

Гоуэри перешел в глухую оборону:

– Доказательства вины Хьюза и Крэнфилда представлены. Не все ли равно, кто их собрал?

– Нет, это важно, потому что Хьюз утверждает, что улики фальшивые, по крайней мере, в своем большинстве.

– Нет, – с жаром возразил Гоуэри. – Они настоящие.

– Норман, – спросил Ферт, – вы убеждены в этом или просто хотите в это верить?

– О! – В возгласе Гоуэри было больше муки, чем удивления.

Я резко взглянул на Ферта. Его темные глаза смотрели мне в лицо. Снова на пленке мягко, убеждающе зазвучал его голос:

– Норман, есть ли у вас какие-то причины видеть Крэнфилда и Хьюза дисквалифицированными?

– Нет! – Почти крик. Явная ложь.

– Причины, заставляющие вас в отсутствие подлинных улик создавать фальшивые?

– Уайкем! – В голосе гнев и ярость. – Как можете вы такое говорить! Вы намекаете... Вы намекаете, что дело нечисто.

Ферт снова остановил запись.

– Ну как? – не без вызова спросил он.

– Тут он говорил искренне, – сказал я. – Сам он улики не подделывал. Но я его в этом и не обвинял. Мне просто хотелось знать, откуда он их получил.

Ферт кивнул и снова запустил пленку. Теперь говорил он.

– Дорогой Норман, вы ставите себя в весьма уязвимое положение, если не хотите сказать, откуда у вас все эти улики. Разве вы это не видите? Если вы не в состоянии объяснить их происхождение, вас могут заподозрить в том, что вы их изготовили сами.

– Улики подлинные, – возразил Гоуэри. Отстреливается изо всех сил.

– Вы по-прежнему пытаетесь убедить себя в этом.

– Нет, доказательства самые достоверные.

– Откуда вы их взяли?

Гоуэри оказался припертым к стенке. По тому, что отразилось сейчас на лице Ферта, я понял, что для него это было печальным и весьма неприятным открытием.

– Мне прислали конверт, – с трудом выдавил из себя лорд Гоуэри. – В нем содержались... различные показания и шесть экземпляров снимка, сделанного в квартире Хьюза.

– Кто вам это прислал?

– Не знаю, – сказал Гоуэри очень тихо.

– Не знаете? – В голосе Ферта сквозило недоверие. – На основании этих свидетельств вы дисквалифицируете жокея и тренера, но понятия не имеете, откуда у вас эти данные.

Тяжкое молчание.

– Значит, вы сразу поверили в эти так называемые улики?

– Они настоящие. – Судорожно цепляется за свою версию.

– У вас сохранился этот конверт?

– Да.

– Я бы хотел на него взглянуть. – Легкая ирония в голосе.

Гоуэри не стал спорить. Послышались звуки шагов, стук выдвигаемого и задвигаемого ящика, шелест бумаг.

– Ясно, – медленно проговорил Ферт. – Бумаги и впрямь выглядят очень убедительно.

– Теперь вы понимаете, почему я начал действовать? – поспешно и со слишком явным облегчением отозвался Гоуэри.

– Я мог бы понять, почему вы были готовы сделать это – после тщательной проверки.

– Я проверял.

– Как серьезно?

– Видите ли... эти бумаги поступили ко мне за четыре дня до слушания дела. В четверг. Я распорядился, чтобы выслали приглашения Ньютоннардсу, Уэсту и Оукли. Их просили подтвердить телеграммой готовность прибыть на расследование, что они и сделали.

Ньютоннардса попросили взять с собой записи пари розыгрыша «Лимонадного кубка». Затем я велел своему помощнику навести справки у работников официального тотализатора, не делал ли кто-то крупные ставки на Вишневый Пирог, и он получил письменные свидетельства... То, что мы зачитывали на расследовании. У нас не возникло никаких сомнений, что Крэнфилд ставил деньги на Пирог. На расследовании он сказал неправду. Это лишний раз убедило меня в истинности улик. Он был кругом виноват, и я не могу понять, почему он не заслуживает дисквалификации.

Ферт остановил запись.

– Что вы на это скажете? – осведомился он.

Я пожал плечами:

– Крэнфилд действительно поставил деньги на Пирог. Он имел глупость отрицать это, хотя, как он мне сказал, считал, что в сложившихся обстоятельствах признать это было равнозначно самоубийству. Он сказал мне, что поставил на Пирог деньги у Ньютоннардса через одного своего знакомого, имя которого не назвал, а также в официальном тотализаторе. У своего же букмекера он не поставил ничего, потому что не хотел, чтобы об этом узнал Джессел – он в приятельских отношениях с букмекером. Он поставил сто фунтов на Пирог, потому что подозревал, что лошадь обретает форму и может преподнести сюрприз. Он также поставил двести фунтов на Урона, поскольку здравый смысл подсказывал ему, что, скорее всего, выиграет именно он. Что же в этом предосудительного?