Чтение онлайн

Искренне ваш Тедди Девар.

Отель «Грейт-стэг», Бирмингем".

К письму было прикреплено несколько листков разного формата. На верхнем я увидел список имен в виде перевернутого генеалогического дерева. Внутри кружочков диаметром два дюйма значилось по три-четыре имени. От этих кружочков вели стрелки к другим, расположенным ниже или сбоку. Читавшего этот список указатели вели все ниже и ниже, пока наконец все стрелки не указывали на три кружка, затем на два и, наконец, на самый нижний, в котором значилось одно-единственное имя: «Дэвид Оукли».

К этому листку была пришпилена пояснительная записка.

"Я вышел на контакт с человеком под именем Дж. Л. Джонс (фамилия подчеркнута в третьем ряду). От него я стал работать в разных направлениях, проверяя людей, знающих Дэвида Оукли. Каждый из тех, кто упомянут в списке, слышал, что именно к Оукли следует обращаться, если вы оказались в сложном положении. Как и было договорено, я притворился человеком, с которым приключилась беда, и практически все, с кем я разговаривал, либо называли его сами, либо подтверждали, что к нему действительно имеет смысл обратиться, когда я упоминал его имя.

Я очень надеюсь, что хотя бы одно из указанных здесь имен вам пригодится, поскольку расходы оказались немалыми. Расследование в основном проводилось в пивных и барах отелей, и нередко приходилось сильно напоить источник, прежде чем он проявлял откровенность.

Искренне ваш Б. Р. С. Тимисон".

Сумма расходов оказалась настолько внушительной, что я присвистнул.

Я стал внимательно изучать список имен.

Я искал одного из тех двоих.

И в конце концов нашел.

Возможно, мне следовало обрадоваться. Или разозлиться. Но вместо этого я загрустил.

Я решил удвоить сумму за труды и выписал чек с сопроводительной запиской.

«Это просто великолепно. Не знаю, как и благодарить. Одно из имен, безусловно, годится. Ваши хлопоты не пошли прахом. Бесконечно благодарен».

Я также написал благодарственное письмо Тедди Девару, сказав, что информация пришла как раз вовремя, и вложил в письмо конверт для его друга Тимисона.

Когда я наклеивал марку, зазвонил телефон. Я поскакал к нему и снял трубку. Ньютоннардс.

– Весь вечер провисел на телефоне. Счет будет астрономический.

– Пришлите его мне, – кротко сказал я.

– Сначала подождите и послушайте результаты, – возразил он. – Карандаш под рукой?

– Секунду. – Я взял блокнот и шариковую ручку. – Порядок. Слушаю.

– Значит, так. Сначала ребята, которым я сам это рассказал. – Он назвал пять имен. – Последний – тот самый Пеликан Джобберсон, который заимел на вас большой зуб. Но, как оказалось, он тут ни при чем, поскольку на следующий же день уехал отдыхать в Касабланку. Теперь те, кому рассказал Гарри Инграм... – Он назвал три фамилии. – Теперь те, кому сказал Герби Саббинг. – Четыре фамилии. – Это те, кому сообщил Димми Овенс. – Пять имен. – Ну а Клоббер Макинтош оказался особенно болтливым. – Восемь имен. – Это то, что они припомнили. Они не могут присягнуть, что больше никому не говорили. Естественно, те, кому они это рассказали, и сами могли сообщить это другим. Это же как круги по воде...

– Все равно спасибо, – совершенно искренне сказал я. – Огромное спасибо за все хлопоты.

– Польза от этого хоть какая-то есть?

– Вроде бы. Я вам потом расскажу.

– И еще не забудьте. Лошадь без шансов... Дайте знать...

– Ладно, – пообещал я, – если вы готовы рискнуть после трагической истории с Пеликаном Джобберсоном.

– У Пеликана плохо с мозгами, – сказал он, – а у меня порядок.

Окончив разговор, я взялся за этот список. Некоторые фамилии были мне знакомы. Люди, хорошо известные в скаковых кругах. Клиенты букмекеров. Ни одно из имен не совпадало со списком Тимисона, указавшего людей, связанных с Оукли. И все же...

Минут десять я стоял, уставившись в список и пытаясь выудить из глубин подсознания слабо маячившую догадку. Наконец что-то щелкнуло, и я понял, в чем дело.

Среди тех, с кем поделился новостями Герби Саббинг, был родственник человека, значившегося клиентом Оукли.

Немного поразмыслив, я открыл газету и изучил программу сегодняшних скачек в Рединге. Затем я позвонил в Лондон лорду Ферту и после переговоров с его слугой услышал в трубке его голос.

– А, это вы, Келли! – В интонациях сохранилось кое-что от взаимопонимания, возникшего в среду. Не очень много, но все же кое-что.

– Сэр, – осведомился я. – Вы будете сегодня на скачках в Рединге?

– Да.

– Пока у меня нет официального подтверждения того, что моя дисквалификация отменена. Могу ли я появиться на ипподроме в Рединге? Я бы хотел поговорить с вами.

– Я прослежу, чтобы у вас не возникло осложнений, если для вас так важно быть там сегодня. – В его голосе слабо угадывался вопрос, на который я не замедлил ответить.

– Я знаю, кто поставил этот спектакль.

– А!.. Тогда, конечно, приезжайте. Если, разумеется, дорога не будет для вас слишком трудной. Вечер у меня свободен.

– Это очень любезно с вашей стороны... Но я полагаю, что наш режиссер тоже будет на скачках... По крайней мере, вероятность весьма велика.

– Как вам будет удобнее, – сказал он. – Я вас там найду.

В этот день выступали две лошади Тони, и я вполне мог попросить его захватить меня. Но как же тогда Роберта?.. Она собиралась ко мне и, наверное, вполне может подвезти меня. Я криво улыбнулся своим мыслям. Она могла бы увезти меня куда угодно... Роберта Крэнфилд...

Телепатия, и только. Именно в этот момент зазвонил телефон. Это была Роберта. У нее был срывающийся, испуганный голос.

– Келли! Я не могу сейчас приехать... – Она говорила очень быстро. – Может, вы, наоборот, к нам приедете?

– Что случилось?

– Пока не знаю, может, ничего и не случилось. Ничего серьезного... Но здесь Грейс Роксфорд.

– «Дорогая Грейс»?

– Да... Слушайте, Келли... Она сидит в машине напротив нашего дома и смотрит, смотрит... Честно говоря, у нее совершенно безумный вид. Мы просто не знаем, что делать. Мама хочет вызвать полицию, но, по-моему, этого нельзя делать... А что, если бедняжка приехала извиняться и просто никак не может собраться с силами?