Чтение онлайн

Хаким невесело усмехнулся. Сможем, Славян, а куда же денемся. Вместе с тобой, да не смочь? У тебя даже несущие земную твердь слоны петь захотят, а черепаха — в барабан бить. Красивый, наверное, получится праздник.

Славян поднялся, подошёл к пятачку с оружием, подхватил автомат.

— Всё, — сказал он, — хватит ждать, когда пустыня розами зацветёт. Пойдем посмотрим, что здесь к чему.

— Славян, но идти с оружием по долине…

— Именно, что с оружием. Странная она какая-то. Глубинно странная, — ответил он и пояснил: — Хаким, все волшебные долины в основе своей одинаковы: и у гоблинов, и у хелефайев, и у гномов… Нарушено что-то именно в основе. — Славян сел на корточки, наковырял ножом земли, растёр её меж пальцев — в точности как садовник в губернаторском саду. И, в точности как тот садовник, слизнул с пальцев земляную крошку. — Неправильная почва. Но что неправильного может быть в целой долине?

— Нарушена одна из базовых характеристик, — с гордостью, что знает слова учёных людей, сказал Хаким. Он взял автомат, запасной магазин, ножи. Подумал, и забрал кастет.

— А может, и не одна. — Славян встал, загнал нож в ножны.

— Нет, — уверенно сказал Хаким, — одна. Иначе бы ты, долинник, не гадал бы сейчас по песку, а что же тут произошло.

— Ага, — согласился Славян. — Хаким, не забудь, меня зовут Алекс Шарифи.

Всё правильно, ни к чему принцу Нитриена до времени открывать лицо неправильной долине.

Славян и так и эдак разглядывал большой треснувший камень — конусообразный, чёрный как ночь, метра полтора в высоту, с основой примерно в метр или чуть больше. Точно такие же камни окружают долину.

— Алекс, — спросил его Хаким, — что это?

— Ва'алмил. — Славян объяснил, зачем он нужен. — Не представляю, что может сломать ва'алмил.

Трещина безупречно ровная и гладкая, словно камень разрезали ножом. Половинки слегка разошлись, в разлом набилась палая листва.

— Осень, — грустно сказал Славян. — В феврале. Вечного лета больше нет, но и зимы тоже. Долина не жива и не мертва. Мы опять крепко вляпались, Хаким. Это кенолан, брошенная, проклятая долина.

Хаким не удивился — а куда ещё можно попасть из Весёлого Двора, если не в проклятую землю?

— Кто её проклял?

— Дай подумать. Тин что-то такое рассказывал…

Полянку с ва'алмилом окружало просторное кольцо яблонь и ещё каких-то деревьев, Славян назвал их ясенями. Красивое место, но печальное почти до слёз. Славян сделал из веток метёлку, выгреб из трещины листья, стал выметать палую листву с поляны. Хаким принялся помогать. Пучком мыльнянки Славян вымыл камень, Хаким поливал из фляжки.

— Ну теперь более-менее прилично, — сказал Славян. — Пойдём посмотрим яблоню и источник.

Поляна с источником похожа на ту, где они со Славяном ждали стражей, только беседок и прочих строений нет.

— Здесь всё в порядке, — с некоторым удивлением сказал Славян. — Вода чистая, яблоки вызрели… Но здесь давно уже никто не бывал. А в обычной долине на священных полянах за день с десяток хелефайев пребывает.

— Так здесь же никто не живёт, раз долина брошенная.

— В том-то и дело, что живут. Поляну ожиданий проверяют еженедельно. Пошли к яблоне.

Священная яблоня Хакима ошеломила: такого огромного дерева он никогда не видел. Славян бросил на неё равнодушный взгляд.

— Желтых листьев нет, но и яблок тоже нет, — сказал он хмуро. — Так себе, серединка на половинку. Кажется, я догадываюсь, что это за долина. И рассказывал про неё Нируэль… Мы в Датьеркене. Волшебные народы избегают селиться на одинарицах, только гоблины оседают там же, где и кочевали, а Датьеркен был основан вскоре после падения Пинемаса, и разрушен в пятнадцатом веке Новой эры. — Славян перехватил непонимающий взгляд Хакима и пояснил подробнее.

— А почему действует чарокамный круг? — спросил Хаким, выслушав краткую историю волшебных рас и превращения Датьериена в Датьеркен.

— Изменилась долина, а не её границы, — ответил Славян.

— И кто здесь может жить?

— Сейчас пойдём и посмотрим. Автомат держи на изготовку.

— Славян, — тихо сказал Хаким, — я никогда не смогу вернуться к своему очагу. Лухтани никогда не примут бывшего палача… Меня забьют камнями. Но твой отец, твои братья ждут тебя. Твоё возвращенье наполнит радостью их сердца. Почему ты не хочешь дать им знать о себе?

— Потому что я не тот Славян, которого они ждут. Сейчас я полу-Сокол, полу-неизвестно что. Ховен собирался сделать из меня какого-то особого воина, безгранично преданного ордену. Кто знает, насколько он преуспел? Пока есть хоть малейшая вероятность, что я опасен, никто не узнает, что я жив. Прежнего Славяна уже нет, нового ещё нет, а я нынешний — не для мирного Нитриена. Пойдём.

Деревня нашлась за первым же холмом. Круглые домики с высокими островерхими крышами, резные дощатые заборчики, чахлые черешенки. Поселение оседлых гоблинов.

И на улицах, и во дворах нет ни души.

— Попрятались все, — сказал Славян. — Приучены бояться вооружённых людей. Интересный расклад получается. Не забудь, меня Алекс зовут.

Славян отдал Хакиму автомат и подошёл к первому попавшемуся домику, постучал. Никто не ответил. Славян толкнул дверь. Не заперто. Он отступил на шаг, по всем правилам поклонился дому, сказал положенное благопожелание на тиривалне — Хаким гоблинский язык понимал. Вошёл в дом и спустя минуту вышел, отрицательно мотнул головой.

— Никого. Все в лесу попрятались.

— Это от двоих-то? — усомнился Хаким.

— Значит, вслед за двумя приходят двадцать. Но с местными нам проговорить надо. Пошли.

Они расположились у фонтана на деревенской площади. Доели остатки весёлодворских лепёшек и яблок с поляны ожиданий, обсудили, как правильно выбрать на базаре боевого верблюда.

— На нас смотрят, — сказал Хаким. — Вон из тех кустов.

— Давно пора. Не дёргайся. Сиди, отдыхай. Сейчас староста подойдёт.