Чтение онлайн

— Никто мне не нужен. С кем попало не хочу.

— Дура ты, — с неожиданной злостью сказала Азиза, — самая настоящая дура. Скоро твоя болезнь дойдет до морды, и на тебя никто не посмотрит. Даже если очень будешь просить. Пока у тебя все на руке, можно что хочешь делать. У меня вот ноги больные, и то не останавливает. Ты знаешь, что мне сказала Бармина? Через два-три года я не смогу ходить. И в постели ничего сделать тоже не смогу. А ты говоришь «с кем попало». Эх ты. Я, по-твоему, тоже «с кем попало»?

Инга молчала.

— У меня знаешь какой парень был! — закричала Азиза. — Сын нашего премьера. Умолял меня замуж за него выйти. А я его не любила. Думала, танцевать буду, в Москву поеду. Вот и станцевала свой танец.

Она сжала зубы. Они не любили говорить о прежней жизни. Это было слишком больно. Больные в лепрозории как-то свыкались со своей страшной судьбой, стараясь не думать о том, что их ждет. Очевидно, так вообще устроен человеческий мозг. Нечто иррациональное всегда присутствует в его логике. Зная, что они обречены, люди продолжали жить, не думая о своих болезнях и об отпущенном им сроке.

Впрочем, это относилось не только к больным. Разве все человечество не похоже на больных этого лепрозория? Разве мы не знаем абсолютно точно, что также обречены? Обречены на смерть. Пусть через тридцать, сорок, пятьдесят лет. Но обречены все. В живых не останется никто из ныне живущих. Им на смену придут другие поколения. Тем не менее мы меньше всего думаем о смерти, позволяем себе влюбляться, ссориться, встречаться, расставаться. Словом, ведем себя так, как будто и не думаем о своем конечном итоге. Который обязателен для каждого из живущих.

На этом разговор закончился.

А через две недели Инга встретила Эльдара. И впервые осознала, что значит любить по-настоящему.

Он был студентом-биологом. И случайно забрел в Умбаки. Она сидела на скамейке. Правым боком к солнцу. И он подошел к ней, не видя ее левой руки. Она, закрыв глаза, просто улыбалась солнцу. И на ней было ее любимое, самое красивое платье, подаренное отцом. А Эльдар стоял рядом и просто смотрел. Потом осторожно сел на скамейку рядом с ней. Она открыла глаза. И вместо солнца увидела его.

И больше ничего не нужно было говорить. Но она спросила:

— Вы откуда?

— Я студент пятого курса. Биолог. Случайно сюда попал. Кажется, отбился от своей группы. А вы здесь живете?

— Да, — сказала она, глядя на него.

Молчание длилось непривычно долго. Потом он нерешительно спросил:

— Как вас зовут?

— Инга. А вас?

— Эльдар.

— У вас красивое имя, — убежденно сказала она.

— Почему?

— Так звали моего папу.

— Почему звали?

— Он умер, — эти слова уже не причиняли такую боль, как раньше.

— Простите.

Они снова неприлично долго молчали. И потом он сказал:

— Вы очень красивая.

Она улыбнулась. Ей было приятно. Но ничего не сказала.

— Где вы живете? — спросил он. — В этом поселке?

Она думала, что он все поймет, услышав ее ответ.

— В этом, — кивнула она.

Но он посмотрел на ее колени, где лежал томик Есенина.

— Вы любите Есенина? — восхищенно спросил он.

— Да, очень.

— Я тоже. И еще Блока. И немного Пастернака. Они, правда, разные, но такие великие. Я люблю стихи Пастернака.

Ей было с ним легко и просто.

— А из зарубежных? — спросила она.

— Конечно, французов. Аполлинера и Бодлера. Это же настоящее чудо.

— Вы много читали.

— Да, — оживился он, — я убежден, что книга — это вид энергетической энергии. Просто мы пока не можем ее измерить. Она может нести очень положительный и очень отрицательный заряд. В общем, ничего в мире просто так не бывает. Сотворенное зло остается среди нас и начинает множиться, угрожая разрушить нашу Вселенную. Добро тоже имеет энергетическую основу.

Слушая его, она невольно шевельнула плечом, и он увидел ее левую руку. И перчатку. И бинты до плеча.

— Простите, — почему-то шепотом сказал он, — что с вами?

— Я думала, вы догадались, — горько усмехнулась она, — это Умбаки. Поселок прокаженных.

— И вы тоже, — нужно было видеть боль на его лице.

— Да, — сказала она, вставая, — я тоже.

И, взяв книгу в правую руку, пошла в сторону больничных зданий. Так больно ей было только однажды. Когда умер отец. И вдруг она услышала шаги за спиной. И его торопливый голос:

— Можно, я завтра сюда приду еще раз?

Она замерла. И, не оборачиваясь, сказала:

— Можно.

Так начались их ежедневные встречи. Это были невероятные встречи, наполненные каким-то озарением, любовью, болью, сожалением и восхищением одновременно. А спустя две недели он впервые дотронулся до нее. Ей казалось, что она должна вызывать отвращение. Но она видела его глаза. В них не было ничего подобного. В них было нечто такое, что она видела только в глазах своего отца. И она ему поверила. И когда он в первый раз поцеловал ее, она, содрогаясь от волнения, не ответила ему, словно боясь поверить своему счастью. Счастью обретения Рая в саду обреченных.

А потом были снова встречи. И прогулки по этому фруктовому саду. Он был боксером и часто пропускал тренировки, чтобы увидеться с ней.

Эту странную парочку уже обсуждал весь поселок. Но в лицах молодых людей было нечто такое чистое и такое светлое, что даже старая дева Бармина не могла ничего заподозрить. А однажды, когда его поцелуи стали особенно настойчивыми, Инга почувствовала, что не может больше сопротивляться. И в этот вечер они стали фактически мужем и женой. Обрели друг друга, словно забыв обо всем на свете.