Район-55
Шрифт:
Со стороны моих ребят успокаивающе слышались хлопки одного из «Стечкиных» Скопы. Не знаю, как там Большой, но он явно не станет легкой добычей для этих уродов.
Примерно так я подумал, подлетая к Насте. Ну, разве что думал не так складно и спокойно. Вурдалак, своим звериным чутьем почуявший меня, успел обернуться. Ровно настолько, чтобы мне удобнее воткнуть ствол пистолета прямо в раскрытую, рычащую и слюнявую пасть, утыканную длинными зубами. Ба-а-а-н-г!!!
Умница, лейтенант ФСБ! Она успела опустить забрало своего шлема, благодаря чему и выжила. Правда, сейчас оно было полностью покрыто содержимым уродливой, шишковатой головы мутанта. Ну, так то не беда. Отмоет. Если живой останется.
Развернувшись к ребятам, я наконец-то увидел греющую душу картину. Трое из нападавших мутантов уже валялись на земле и не двигались. С места рванул к ним, всадил три пули в голову еще одному. Их осталось шесть. Тем временем Скопа, подхватив дробовик Большого, откатилась в сторону, отвлекая на себя еще троих. Вот это они сделали определенно зря…
Наш здоровяк заряжал патроны всегда только картечью. Восемь выстрелов из «Вепря», и, как результат, на земле прибавляются трупы мутантов. С развороченными грудными клетками и наполовину снесенными гипертрофированными «тыквами».
Но, как оказалось, у Большого перекосило ленту. Что не помешало ему использовать свой «Печенег» не менее убойно. С той лишь разницей, что вместо ствола, выплевывающего пули, он применил приклад. Да, да… Превратил пулемет в импровизированную дубину. С результатом воистину ошеломляющим.
Взмах и удар! Хруст! Одного из вурдалаков откидывает на соседа, заляпывая того вылетевшим содержимым головы.
Следующий мутант напарывается на мощный тычок концом приклада в морду. Лицевые кости вминаются внутрь. Кровь густого багрового цвета брызжет во все стороны. Тварь с ревом падает навзничь.
Последний вурдалак, забрызганный липкой смесью из мозгов и крови, стекающей по сероватой коже, успел отскочить с биссектрис наших со Скопой стволов. Сейчас его закрывала от нас широченная спина Большого, не давая возможности стрелять. Вот черт!!!
— Пикассо, Скопа, стойте! — Большой опустил пулемет и остановил нас взмахом руки. — Давненько я не разминался как следует, хех…
Он медленно и аккуратно опустил «Печенега» на землю, поставив его на разложенные сошки.
Вурдалак, спиной прижимавшийся к двум сросшимся ивам, ворча и порыкивая, смотрел на него. Мышцы мутанта, шевелящиеся под кожей клубками больших потревоженных змей, напряглись. Тварь, наклонив набок голову, с хрипом прогоняла воздух через вывернутые ноздри и, подрагивая острыми кончиками ушей, внимательно следила за Большим буркалами своих глубоко посаженных и косоватых глаз.
— Что он хочет делать?! — Подбежавшая Настя удивленно смотрела на эту сцену. — Скопа, он с ним что, драться собрался?!
Скопа, никак не прореагировав на слова «конторщицы», немного переместилась влево, начав поднимать ствол второго АПС. Вурдалак рыкнул и незаметно качнулся в сторону, снова спрятавшись за спину Большого.
Вот хитрая скотина… Сколько бы ни твердили мне всякие «яйцеголовые» умники про то, что интеллекта у многих мутантов нет и в зачаточном состоянии, никогда им не верил. И, наверное, поступал правильно. А насчет того, что наш бывший чемпион-супертяж неожиданно решил развлечься, так успеем мы со Скопой в случае чего.
Большой сделал шаг вперед, взмахнув левой рукой. Вурдалак, зашипев и подняв свои когтистые грабки, дернулся в сторону, тут же напоровшись на молниеносный хук справа. Чпо-о-о-к!
Левая сторона «лица» Измененного немедленно вмялась внутрь. Не знаю, как вел себя Большой когда-то на ринге, но надеюсь, что бил не так…
Тварь кинуло на прогнувшийся ствол росшего сзади деревца. Глухой удар мощной спины, столкнувшейся с отпружинившей ивой!
Большой, уже шагнувший ему навстречу, быстро провел серию-связку из пяти ударов, слившихся в одну размытую линию…
Удар правой рукой в нижнюю, выступающую вперед челюсть с торчавшими из нее клыками…
Нижний прямой свободной левой под ребра заставил мутанта согнуться пополам…
Правой рукой Большой гвозданул вурдалаку прямо в левое оттопыренное ухо, заросшее реденькой паклей шерсти…
Еще один удар левой последовал точно в область грудины только начавшего распрямляться урода. Сухо щелкнула треснувшая кость…
И завершающий, взрывной выпад кувалдой правого кулака, пришедшийся прямо в приплюснутый нос вурдалака, вогнал ему переносицу внутрь черепа…
Порожденная Районом большая и сильная тварь сползала по двойному стволу росшей за ним ивы. Закатившиеся белки и поток, именно поток бурой, резко пахнущей крови, текущий из полностью перекореженного носа…
Только что прямо на наших глазах Большой сотворил легенду. И, как оказалось, эта легенда была заснята камерой, невесть каким образом оказавшейся в руках Насти. Нда…
КПК заверещал, сразу привлекая к себе внимание. Взглянув на него, мне почему-то немедленно захотелось убраться отсюда. Шесть точек, засеченных коммуникатором не так уж и далеко от нас, никак не внушали доверия.
— Быстро! — Скопа понимающе кивнула головой, метнувшись в сторону наших вещей. — Валим отсюда. Большой, идти сможешь?
— Да… Но что касается пробежки, если придется, не знаю.
Мы торопливо уходили от места недавнего побоища. Движущиеся точки, засеченные хитрым прибором, прошедшим курс тотального апгрейда в Лаборатории, не собирались останавливаться. Наоборот, они приближались к нам со все более возрастающей скоростью.
Кто это мог быть, меня волновало мало. Переданный на закрытой волне сигнал «свой-чужой» наши преследователи проигнорировали. Спокойно дожидаться столкновения с ними не хотелось. Не та ситуация и не тот расклад. Если эти — такие же ребятки, как те, что были с Волком, ничего хорошего ждать не приходилось. И я почему-то был уверен, что мы с ними можем не справиться даже из засады.
Время шло. Солнце начинало скатываться за горизонт. Мы шли вперед, стараясь оторваться, пересекали Топь, стремясь поскорее выйти ближе к Парку. Там были остатки полуразрушенных строений, среди которых можно принять бой.
Большой тяжело дышал и все больше бледнел, тихо матерясь сквозь зубы. Скопа часто оглядывалась на него, и в ее глазах начала мелькать обреченность, так ей не свойственная. Я понимал, что сейчас творилось на душе у моего снайпера, у моей замечательной девчонки. И, как ни старался не думать про это, сбежать от собственных мыслей не мог.