Чтение онлайн

— А причём здесь Александр? — после секундного замешательства спросил я.

Катерина тем временем, словно не слыша меня, говорила с Малышкой — электронными мозгами машины. Просила отвезти домой (после этой просьбы я отвернулся к окну и сам себе сделал поражённое лицо. Еду к ней! Не может быть!)

— Вы разве не знакомы с моим телохранителем? — Спросила певица, по-женски смотря на капот через лобовое стекло и наблюдая за тем, как автопилот поднимает машину над землёй, разворачивает её и, всё ускоряясь, ведёт к трассе.

— Знаком, — сказал я, наблюдая профиль девушки. — Но…

— Я думала, тогда вы и узнали друг о друге. — Катерина повернулась ко мне и обворожительно улыбнулась. Затем вытянула шею, будто желая увидеть мой затылок.

— Когда? — Я всё ещё искренне не понимал, о чём она говорит.

— Ну, когда он вас ударил. По голове. Вот сюда. Вы ещё упали, а я кричала на него. Не помните? Ах, вы же, вероятно, были без сознания… Роман, не смотрите на меня так! — Девушка весело рассмеялась.

— Так это был не шар! — Воскликнул я, осознавая, каким же всё это время был дураком.

— Вы простите, что я вас тогда бросила. — Лицо Катерины вновь стало серьёзным. — Из «Авеню» начали выходить люди, а мне не нужны скандалы. Расскажите, что было после того, как я уехала?

— Потом? Ну… — Я был в замешательстве. Неужели Александр… Сашка, с кем мы почти всё студенчество провели вместе, мог меня ударить? Да ещё и так подло — со спины… И зачем? За что?

Катерина смотрела на меня, наклонив голову и ожидая продолжения моего «Ну…». Пришлось рассказать ей ту версию, что поведал мне хозяин ресторана.

— Да вы шутите?! — Катерина просто заливалась смехом. — И вы так легко в это поверили?! Шар! Бильярдный! Боже мой!..

Ситуация совсем не казалась мне забавной, но я всё же похихикивал под заразительный смех девушки.

Электромобиль, пронёсшись в потоке машин по магистрали, свернул в сторону элитного района «Машаров». Дома стали заметно выше, их фасад приобрёл футуристичные формы. Возле одного из таких домов машина взмыла вверх, к крыше, где находится парковка.

— Ох, — выдохнула Катерина, унимая смех. — А я всё гадала: как же вы, после драки, так мужественно явились к врагу, а он ещё и пустил вас ко мне читать стихи. Удивительно!

— Похоже, он знал, что я не знаю, — сконфуженно проговорил я, — и не подал виду.

Электромобиль аккуратно припарковался и сообщил, что прибыл в пункт назначения.

— Идёмте. — Катерина открыла дверцу и, элегантно заведя ногу, вышла на улицу. Я последовал за ней.

Вопреки ожиданию, девушка свернула от выхода с парковки, подошла к краю крыши и поставила локти на перила. Ветер качал её волнистые каштановые волосы, снежинки застряли в пушистом воротнике лисьей шубки.

— Очень красиво, — сказала Катерина и, чуть обернувшись на меня, стоящего на безопасном расстоянии от края, добавила: — Посмотрите.

Я, снисходительно вздохнув, подошёл, крепко взялся за перила и, стараясь не смотреть вниз, окинул взглядом город.

С такой высоты было видно очень далеко: до самой реки — её мосты перемигивались разноцветными огнями. Улицы Града ветвились, переплетались, исчезали друг в друге. Электромобили неслась от центра и к центру. Центр этот пульсировал, вдыхая жизнь в мегаполис. Отсюда была видна и перспектива города: дома росли от сердца к периферии, и далеко — за рекой, на самом горизонте — терялись в снегопаде уже стоэтажные гиганты.

— Когда я только переехала сюда, — сказала Катерина, — даже не представляла, насколько это волшебный город.

Не услышав ответа, она посмотрела на меня, на мои побелевшие костяшки пальцев вцепившихся в перила рук, улыбнулась, ещё раз окинула взглядом Град и, цокая каблучками, направилась к лифту.

Таких красивых квартир я никогда не видел. Высокие потолки, украшенные ажурными завитками растений — словно морозный узор на стекле; стены увешаны огромными полотнами современного искусства, а мозаичатые полы, в свете невидимых глазу бра, блестели так, что, казалось, можно поскользнуться.

В огромной прихожей с гардеробом под стать тому, что я видел в гримёрной певицы, Роман Снеговой встретился с собой лицом к лицу — зеркало в полный рост было окаймлено резной рамой — и подивился тому, как же всё-таки он растерян. (Заметил особенность писать о себе в третьем лице. Что это могло бы значить?)

Катерина, после того, как я помог ей снять шубку, провела меня в гостиную, а сама, загадочно подмигнув, удалилась. Я сел на кожаный диванчик и попытался устроиться поудобнее, закинув ногу на ногу.

Небольшой столик без углов и с покрытой белой глазурью столешницей был пуст. Низко над ним висела одинокая лампочка с диодом в виде скрипичного ключа. Свет лампочки был несильным, и в полумраке гостиная выглядела очень даже романтично, что подходило бы к настроению, что ждал я сейчас, но вместо него ощущал волнение и мандраж. Тогда я ещё не верил, что всё это взаправду.

Но вот послышался цокот каблуков, и певица вошла в гостиную. На ней больше не было вечернего платья — чёрные брюки-клёш и жёлтая полупрозрачная блуза придали ей стиля и гармонии с интерьером. В одной руке девушка несла два пузатых бокала, в другой — бутылку чего-то багрового.

— Не заскучали? — спросила Катерина, подходя и ставя бокалы с бутылкой на столик.

— Совсем нет, — ответил я, пододвинувшись вправо, но Катерина не села рядом — взяла стул, повернула спинкой ко мне и устроилась на нём, словно наездница на рысаке.

Наши взгляды встретились, и по моей спине — от лопаток к пояснице — пробежал сноп мурашек. До чего же горяч её хитрый прищур!.. Я, как ни старался держать себя в руках, всё же почувствовал, что жар наполняет лицо, и смущенно отвел глаза. Увидел лежащую на кушетке гитару. Она была так же грациозна, как её хозяйка и, казалось, элегантно положила руку вдоль всего изгиба «тела».