Чтение онлайн

Завершая отчёт, хочу привести слова доктора Илвана, что он произнёс на одном из саммитов по проблеме внеземной жизни:

«Люди думают, что они — самая разумная цивилизация во Вселенной, что это даёт им право считать всех, кто ниже их интеллектом — зверьми и обращаться с ними как с дичью. Но вот мы обнаружили следы более развитого народа. И что же? А то, что человечество сразу поджало хвост, ведь что следует из его собственной морали? Они могут считать нас неразвитыми животными. И обращаться с нами соответствующе».

Глава 9

Пришёл домой и сразу вызвал курьера: доставить подарок Катерине — то самое платье. Надеюсь, в полночь она вернётся к себе и получит его. Под бой курантов. В это же время за мной, скорее всего, придут полицейские. Удивительно, что не задержали ещё в больнице, ведь моя вина очевидна… Думаю, Майор Получайко просто пожалел и позволил последний раз насладиться свободой. Да-а, Магомедов прав: настоящий преступник практически пойман.

Я не собираюсь оправдываться. Да — держал пистолет. Да — стрелял. Да — в Магомедова. Да — хотел убить. И был мотив. И было намерение. И была цель. Может, прямо сейчас пойти в участок и сдаться?.. Ну уж нет. Этот новый год я отмечу на свободе. И так, как планировал: в любимом ресторане… Хе-х, а Достоевский прав: преступника всегда тянет к месту преступления.

Зашёл в соцсеть. Поздравления от нескольких «друзей», отправленные общей рассылкой. Ха! друзья. Их у меня больше сотни. Решил устроить предпраздничную чистку: удалить тех, с кем почти не общаюсь. И вот осталось всего четырнадцать человек, в основном — коллеги и несколько интересных или полезных мне людей. Удалённые «друзья» вскоре заметят пропажу и вероятнее всего сильно обидятся. Как же так! Снеговой удалил из «друзей» в интернете! Неблагодарный! А я ведь лайкал(а) его посты и фотки! Какое разочарование!..

Заметил, что Милана «онлайн». Решил написать ей: поблагодарить за теплоту и предложить… впрочем, вот наш диалог:

«Милана, меня отпустили домой. Спасибо тебе за заботу J.

Рада, что с тобой всё в порядке, Рома! Не за что). Плечо больше не болит?

Почти нет. Ты правда всю ночь провела в больнице?

Я сильно переживала за тебя…

Мне очень приятно;-).

J

Скажи, Милана… а какая у тебя любимая книга?)

Ой, сложно ответить). Их много. Наверное, даже не книга. Пьеса. Островский, «Гроза».

Хороший выбор;-).

Спасибо). А у тебя?..))

У меня «Идиот».

Читала. Очень понравилось)). Достоевский — гений J.

Без сомнения). Знаешь… у меня есть к тебе ещё один вопрос).

Какой?)

… Ты пойдёшь со мной на настоящее свидание?

Эм… очень неожиданно с твоей стороны).

Я уже давно хотел спросить.

Знаешь, в больнице… ты разговаривал во сне. Катерина?..

Ох, кого только не зовёшь в бреду после пулевого ранения.

Понимаю…

Так ты пойдёшь?..)

Роман, я не думала, что до этого дойдёт. Но мне правда очень приятно).

Ну?

Извини, я не могу.

Почему? Ты же хотела отметить новый год со мной в «Авеню».

Я хотела?..

Ну, да.

…

Рома, ты очень хороший, добрый, заботливый, наверное… Но ты мне как друг). Я беспокоюсь за тебя, за твоё здоровье… но ты просишь от меня того, чего я не могу дать L.

Я тебе не нравлюсь?

Странный вопрос.

Почему?

Извини, я не буду на него отвечать. Спокойной ночи и с наступающим! J»

Оффлайн.

После этого я понял, что ни черта не понимаю в девушках.

Было около половины двенадцатого. Передо мной ходили голуби. Я отщипывал от булки, кидал им крошки, и ещё до того, как те падали на брусчатку площади, птицы слетались в одну точку и с жадностью атаковали рассыпанное угощение.

На каждой лавке сидела шумная компания. Многим не хватало места: стояли рядом. Но со мной всё равно никто не садился. Будто толпа чувствовала, что в веселье, её окутывавшем, зияет пробоина грусти, и лучше не подходить близко, ведь есть риск заразиться.

От толпы молодых людей отделилась парочка. Я смотрел на приближающихся девушек — в ярких вязаных шапочках, пуховых развесёлых курточках и в неизменных джинсах с кедами. Они подошли и встали рядом, озорно улыбаясь. Им было лет по двадцать: их гладкие румяные лица ещё хранили отголоски той детской непосредственности, что пропадают ко второй половине третьего десятка. Я наблюдал, как они жмутся, хихикая, поглядывают на меня и на свободное место.

— Садитесь, пожалуйста, — Сказал я, указав глазами.

Девушки на секунду задумались, но всё же сделали шаг и сели, не отводя от меня заинтересованных глаз.

— Вы любите птиц? — спросила одна. На ней был оранжевый шарф.

— Не то что бы, — ответил я, швырнув остатки хлеба в ближайшего голубя — тот отскочил, возмущённо курлыкнув.

— А почему, — продолжила девушка, — вы здесь сидите? — и, поняв бестактность вопроса, добавила: — Один?

Я безразлично глянул на неё, отметив про себя симпатичность личика и блестящую черноту глаз, затем перевёл взгляд на компанию, откуда отделились подружки. Компания с интересом наблюдала за нами. И я тут же всё понял.

— У системы на меня иммунитет, — пробормотал я, встал и зашагал в сторону «Авеню». Оглянувшись, заметил, как компания уже подскочила к девушкам и радостно расселась на моём месте.

До нового года оставалось меньше двадцати минут. Я смотрел, как в сугробы, заботливо скрывающие клумбы с цветами, втыкаются коробки с салютами, что-то похожее на лунный «Аполлон» и своим видом обещающее разнести всё звёздное небо на атомы, голографические установки для лазерных эффектов: исполинских снежных баб, снеговиков, снегурочек, дедов Морозов и прочей новогодней белеберды.