Чтение онлайн

Шон молча уронил в подставленную лапу мешочек с червяками. Дракон встал, потянулся и направился к входу в пещеру.

– Куда это он? – недоуменно спросил Шах. – А мы?

– Он разводит рыбок уже восемьсот лет, – пояснил Шон. – Если бы ты занимался чем-то на протяжении восьми веков, ты бы тоже считал это дело важным, а?

– Ну а что нам делать?

– Ждать, – отрезал Шон. – В конце концов, Гафний от нас никуда не денется.

Ждать им по драконьим меркам пришлось сравнительно недолго, можно даже сказать, почти не пришлось. Спустя всего каких-то полтора часа Ной Смокинг вылез из пещеры, лег и аккуратно положил голову на сложенные лапы.

– Итак, – объявил он. – Я слушаю.

– Мы пришли узнать, – начал Шон, – не слышал ли ты что-нибудь о некоем колдуне по имени Гафний Редкозем?

– Слышал. На редкость мерзкий тип даже для вас, людей. Нахватался где-то начатков магии и мнит себя чуть ли не Великим Черным Властелином. Долго не протянет и плохо кончит.

– Мы бы с удовольствием поспособствовали его скорой кончине, – сказал Шон. – Если бы ты был настолько любезен, что указал нам местонахождение замка этого колдуна.

– Замка? – дракон озадаченно поскреб когтем надглазье. – Погодите. Я могу поступить даже проще – отправить вас к нему. Пещера моего троюродного пра-пра-дяди по линии бабушки находится всего в десяти верстах к северу от замка.

– Это было бы просто великолепно, – просиял Шон. – Когда ты смог бы нас отправить?

– Да хоть прямо сейчас, – сказал дракон. – Но хочу вас предупредить: в пещере у пра-прадяди старайтесь производить как можно меньше шума и не дышать через нос.

– Шум, это я еще понимаю, – озадаченно сказал Шон. – А нос?

– Прадядя Хуммель, – пояснил Ной Смокинг, – выращивает орхидеи.

– А что такое орх….

Шон пнул Шаха в бок.

– Без вопросов, – прошипел он.

– По-моему, – слух у Ноя был, как, впрочем, и у всех остальных драконов, отменный. – Твой юный друг хотел кое-что спросить, не так ли?

– Он спросит в другой раз.

– Нет, ну отчего же.

– Сейчас мы немного торопимся.

– Послушай, Шон. – Из ноздрей дракона поднялась тонкая струйка дыма. – Я чуть ли не единственный из всех драконов позволяю вам, людям, подниматься на мою гору, отрывать меня от рыбок и даже разговариваю с вами, вместо того чтобы изжарить на месте, как это делают все остальные. И все это исключительно потому, что на этой проклятой горе СКУЧНО! А что в результате? Мой вулкан превратился в какой-то проходной двор! Толпы людишек шныряют туда-сюда, и очень редко кто-нибудь из них находит у себя пару секунд, чтобы кивнуть мимоходом что-то вроде: “Привет, Ной, как поживаешь?” Как же, они все немного торопятся! – Струйка дыма стала немного плотнее, и Шах решил, что дракон порядочно раздражен. Судя по всему, он довольно долго готовил эту речь, и Шон, наступив по незнанию на больную мозоль, вызвал на их с Шахом головы подобие горной лавины.

– Я, конечно, могу понять, – продолжал дракон, – что вы, люди, живете столь краткой жизнью, что каждая секунда этой вашей жизни для вас, людей, и в самом деле имеет огромную ценность. Но, в конце концов, существуют же какие-то правила приличия?! Какая-то справедливость?!

Шаху очень захотелось сказать, что никакой справедливости в мире нет, не было и никогда не будет. Однако вид раздраженного дракона заставил его изменить свое мнение. Огромный ящер казался вполне способным добиться этой самой справедливости, причем не просто какой-то, а именно той, какая будет наиболее выгодна лично ему.

– Короче, Ной, – к величайшему удивлению – и ужасу – Шаха, Шон выглядел не испуганным, а, скорее, усталым. – Что ты хотел всем этим сказать?

– Я хотел сказать, – проворчал дракон, мало-помалу успокаиваясь, – что я затеял всю эту возню с вами, людьми, исключительно для того, чтобы иметь возможность хоть изредка поболтать с кем-то, кроме других драконов. И если твой юный друг хотел о чем-то меня спросить, то я с превеликим удовольствием отвечу на все его вопросы. А ваш так называемый Гафний Редкозем, как ты сам недавно заметил, никуда от вас не денется.

В конце концов я ведь экономлю вам, как вы выражаетесь, целую кучу этого вашего драгоценного времени. Не говоря уже о том, что дорога к замку колдуна проходит по весьма и весьма небезопасным местам.

– А где ты видел в Запустенье безопасное место? – хмыкнул Шон.

– Я имел в виду небезопасное по сравнению даже со всем остальным Запустеньем, – поправился Ной. – И все-таки, ты дашь своему юному другу спросить то, что он хотел спросить?

Шон вздохнул.

– Ладно уж, – сказал он Шаху. – Задавай свои дурацкие вопросы – все, сколько их у тебя есть. И располагайся поудобнее, все равно мы раньше завтрашнего утра в путь не тронемся. Ной, я надеюсь, ты нас в свою пещеру переночевать пустишь?

– Пущу обязательно, – пообещал дракон, заранее жмурясь от предвкушаемого удовольствия и потягиваясь словно кот, почуявший запах принесенной хозяином рыбы.

– Ну давай, паренек. Я тебя внимательно слушаю.

Перепуганный Шах даже не сразу вспомнил, а что он, собственно, собирался спрашивать у дракона.

– Я, вообще-то, просто хотел узнать, – прошептал он, глядя в сторону, – что такое эти… ну, которые на охр… которые твой дядя выращивает? Это что, куры такие?

На этот раз дракон смеялся значительно дольше.

– Куры – это ты хорошо сказал, – заявил он, отсмеявшись и осторожно укладывая голову обратно на лапы. – Когда я расскажу про это на следующем зимнем слете, звание самого остроязыкого дракона вечера мне будет обеспечено.

– Орхидеи, человечек, это такие цветы…

Ной Смокинг, как и положено уважающему себя древнему и высокообразованному дракону, обладал практически не исчерпаемыми познаниями в любой области. Краткая энциклопедическая выдержка, которую он счел возможным изложить Шаху, заняла ровно час с четвертью.

– …можно добиться наиболее успешного цветения, – закончил дракон. – Все понятно?

Шах, отключившийся где-то на пятой минуте лекции и все остальное время продремавший с открытыми глазами, очнулся и усиленно закивал головой.

– Ты, по-моему, хотел спросить что-то еще? – с надеждой в голосе поинтересовался Смокинг.

Шах хотел спросить и хотел спросить еще много чего. Но прежде чем переходить к тем вопросам, которые интересовали лично его, он счел необходимым задобрить Ноя еще одним вопросом, который, как решил Шах, придется ему весьма по душе – если, конечно, она у него есть.