Чтение онлайн

Оставшись при своем мнении, Дороти подняла глаза на бесстрастное, надменное лицо мужчины, возвышавшегося над ней подобно изваянному из камня исполину, с руками, скрещенными на широкой груди. У нее округлились глаза, и, не говоря ни слова, она медленно встала, но вместо того, чтобы сделать реверанс, пристально посмотрела прямо ему в глаза.

– Лорд Филдинг, – вызывающе отчеканила она, – не знаю, правда ли, что вы не такой уж страшный, или нет. Однако предупреждаю вас, что, если вы посмеете хоть чем-то обидеть мою сестру, я без колебаний.., застрелю вас! Я вполне ясно выражаюсь? – От ярости и страха ее голос задрожал, но она смело встретила взгляд его холодных зеленых глаз.

– Вполне.

– Тогда, поскольку мне не удалось убедить сестру бежать от вас, я возвращаюсь в дом прабабушки. Доброй ночи. И она направилась к выходу, а Виктория – за ней.

– Дороти, как ты могла? – вконец расстроившись, спросила она. – Как ты могла так грубо разговаривать?

– Пусть лучше он считает меня грубой, чем беззащитной. Виктория с ошеломленным видом попрощалась с сестрой и поспешила обратно в салон.

– Простите, – подавленно сказала она Джейсону, стоявшему у окна и наблюдавшему, как отъезжает экипаж Дороти.

Взглянув на нее через плечо, Джейсон поднял бровь.

– Она умеет стрелять?

Не зная, в каком настроении он пребывает. Виктория подавила нервный смешок и отрицательно покачала головой. Когда он снова повернулся к окну и замолчал, она попыталась объясниться:

– У Дороти живое воображение, и она никак не может поверить, что я выхожу за вас вовсе не потому, что горюю после предательства Эндрю.

– Не потому? – съехидничал он.

– Нет-нет!

Тогда он повернулся к ней. Его глаза были подобны осколкам леденяще-зеленого стекла.

– Когда вы завтра пойдете к алтарю, то там вас будет ждать не Эндрю. Там буду я.

Джейсон приехал сказать ей, что достал для нее индейского пони; он хотел обрадовать ее и заставить улыбаться… Повернувшись, он молча вышел из салона.

Небо было облачное и серое, когда сияющая черным лаком карета Джейсона, запряженная четырьмя породистыми гнедыми лошадьми в великолепной серебряной сбруе, мягко покачиваясь, проследовала по оживленным лондонским улицам. Шесть всадников в зеленых бархатных ливреях возглавляли процессию, а еще четыре в униформе – замыкали.

Виктория сидела съежившись на удобном мягком сиденье кареты Джейсона, облаченная в сказочно красивое и неимоверно дорогое платье и погруженная в беспросветные, как небо, мысли.

– Вы не замерзли, моя дорогая? – искательно спросил Чарльз, сидевший напротив.

Она покачала головой, все еще с досадой задаваясь вопросом, почему Джейсон настоял на том, чтобы превратить свадьбу в такое грандиозное зрелище.

А еще через несколько минут она подала герцогу Атертону руку и вышла из кареты, после чего они медленно двинулись вверх по лестнице, ко входу в массивную готическую церковь. В это мгновение Виктория чувствовала себя подобно ребенку, которого родители ведут на какое-то страшное представление.

Вместе с Чарльзом она вошла в церковь и застыла у самого входа, стараясь не думать о чудовищности того, на что согласилась, и бесцельно скользя взглядом по массе собравшихся. В ее смятенном мозгу мелькнула случайная мысль об огромной разнице между разодетыми в шелка и парчу лондонскими аристократами, которые пришли на ее свадьбу, и простыми, добрыми жителями родной деревни, которые пришли бы к ней на свадьбу на родине. Вряд ли она была знакома с большинством присутствующих – некоторых Виктория вообще видела впервые. Намеренно из» бегая смотреть на алтарь, у которого в ближайшие минута ее будет ждать не Эндрю, а Джейсон, она огляделась.

В первом ряду справа зияло свободное место» оставленное для герцога, остальные же скамьи были заполнены гостями. С другой стороны от прохода, на первой скамье, которую обычно занимают члены семьи невесты, сидела пожилая леди, опиравшаяся на трость из эбенового дерева; на ее голове красовался ярко-пурпурный шелковый тюрбан.

Фигура леди в тюрбане показалась ей знакомой, но Виктория слишком нервничала, чтобы вспомнить, где она ее видела, а Чарльз отвлек ее внимание, жестом указав на приближающегося лорда Коллингвуда.

– Джейсон приехал? – спросил герцог, когда Роберт подошел к ним.

Граф, согласившийся быть шафером Джейсона, поцеловал Виктории руку, успокаивающе улыбнулся и ответил:

– Он здесь и ждет, когда вы будете готовы. У Виктории подогнулись колени. Она не была готова.

Она вообще не была готова ко всему этому!

Кэролайн расправила шлейф голубого шелкового с бриллиантовыми блестками платья невесты и улыбнулась мужу.

– Ну что, лорд Филдинг нервничает?

– Говорит, что нет, – ответил тот. – Но ему хотелось бы начать церемонию.

"Как он равнодушен, как бесчувствен», – подумалось Виктории, и ее страх уже стал граничить с паникой.

Чарльз засуетился.

– Мы готовы, – с энтузиазмом объявил он. – Давайте начинать.

Чувствуя себя марионеткой, которую все, кому не лень, дергают за нитки, Виктория взяла Чарльза под руку, и они двинулись по залитому светом свечей проходу, который, казалось, никогда не кончится. Голубой шелк свадебного платья переливался и мерцал, соперничая с блеском искрившихся бриллиантов, подобных крошечным мигающим огонькам, в ее волосах, на шее и на фате. Вверху на хорах запели, но Виктория этого не слышала. Ей казалось, что с каждым шагом все дальше за ее спиной оставались детство, полное родительской любви, тепло родного дома и беззаботные дни девичества. А впереди.., впереди ее ждал Джейсон, облаченный во что-то великолепное, дорогое, иссиня-голубое и бархатное… Его лицо было в тени, и он выглядел ужасно высоким и смуглым, даже скорее темным. Темным и непонятным, как.., как ее будущее.

Зачем ты это делаешь ?! – панически зашептал ее мятущийся рассудок, когда Чарльз повел ее к жениху.

Сама не знаю, молча ответила она. Наверное, потому, что я, нужна Джейсону.

Разве это причина?! – возмутился разум. Ты все еще можешь избежать несчастья. Поворачивай и беги!

Не могу! – воскликнуло ее сердце.

Можешь. Просто развернись и беги. Именно сейчас, пока не поздно.

Не могу! Я не могу его бросить.

Да почему же?

Это унизило бы его – даже больше, чем его когда-либо унижала первая жена.