Чтение онлайн

Впрочем, есть и победы. Пусть небольшие, но бороться за них пришлось всерьез. Самое важное – неуклюжую гору советской микроэлектроники удалось стронуть с места. Хоть на чуть-чуть, на шажок, но выход из темного тоннеля безнадежного отставания стал ближе. Если конкретно – то к XXIII съезду КПСС, который тут является ключевым мероприятием как минимум масштаба пятилетки, удалось подготовить подарок – настольные электронные часы с показом цифр на вакуумном люминисцентном индикаторе. Впрочем, копирование "экранчика" часов из провалившейся вместе со мной Toyota RAV4 2000 года выпуска оказалось чуть не самым простым в данном предприятии. Занимавшийся ранее электронными лампами товарищ Авдеев, Валентин Николаевич, справился с производством индикаторов легко и непринужденно, стоило лишь посмотреть на принцип действия.

Зато с микросхемой управления история вышла куда более сложная. Зеленоградский "Пульсар" пришлось перевести на четырехсменный режим работы, оборудовать там "чистые" помещения по примеру FAB'ов [6] будущего, которые я видел на картинках в интернете, и ввести убийственно драконовские дисциплинарные меры. Такие, что работники неоднократно грозили "избить поганого карьериста". Но все это вкупе с самоотверженным трудом ученых и инженеров дало нужный эффект. Точную копию микросхемы часов RAVчика создать не удалось, она оказалась сложном сложной, но функциональный аналог из пары чипов, под тысячу элементов в каждом, был запущен в серию. После съезда и небольшой доработки их планируют продавать в огромных количествах, не только в СССР, но и зарубежом. Для этого на южном Урале, в Поволжье, и около Ленинграда спешно достраиваются сразу три новых, с иголочки, серийных завода. Надеюсь, советское руководство все же прислушалось к моим советам. А именно, развитию массового производства как единственному способу конкурировать с "проклятыми капиталистами".

Еще одним успехом стала головоломка Рубика, которая теперь известна в мире как "Русский кубик". Вера Борисовна Шелепина творчески восприняла мой рассказ о первых леди будущего, главным занятием которых стала благотворительность, и устроила Фонд Интеллектуальной Помощи при ЦК ВЛКСМ. Который, в свою очередь, оформил целую стопку патентных заявок на кубики от 2х2 до 6х6 включительно, пирамидку, шар, многогранники, даже змейку, и заказал ненормально большие объемы производства топовой игрушки 3х3. Впрочем, это полгода назад казалось, что "большие". Сейчас они выросли на два порядка, и все равно "Русский кубик" в СССР страшный дефицит, вся продукция влет уходит за валюту. Так что я потираю руки в предвкушении насыщения рынка – ведь освободившиеся мощности по литью пластика можно будет загрузить комплектующими для компьютеров.

Госпожа Семичастная, Антонина Валерьевна, преуспела куда меньше. Она взяла на себя "творческое" направление, и выпустила грампластинку Ванессы Мэй под именем Валерии Петровой. Однако прекрасно встреченная критиками обработка классики совершенно не пользовалась популярностью среди "простых советских людей". Дело было решено поправить "продажей" прав CBS France, и поначалу все шло очень хорошо. Популярность Симоны (такой псевдоним выбрали капиталисты) росла день за днем… Однако какому-то придурку пришло в голову, что "прекрасная Симона" гниет в застенках КГБ, и мне с Анатолием пришлось срочно вытягивать эту историю из тупика при помощи ноутбука и целой кучи "липового" оборудования студии звукозаписи.

…За размышлениями о прошлом дорога до НИИ и обратно пролетела незаметно. Идея использовать новый кран целиком провалилась с треском. Всего-то разные посадочные размеры, но переходные втулки "закрыты на учет" точно так же, как и все остальное. Для меня останется навсегда страшной загадкой, как в одной стране заводы умудрялись делать совершенно несовместимые вещи. Даже если краны сделаны на двух соседних заводах одной страны, одного главка, и одного министерства [7] . Хорошо хоть гайка подошла по размеру, иначе пришлось бы забить

Пришлось заняться техническим рукоделием, не в первый раз. Научило прошлое точить надфилем пилы и молотки на рукоятки насаживать. Уничтоженная временем прокладка из каких-то странных ошметков картона [8] была изготовлена заново из подошвы старого ботинка, кусочек которой я обработал на "оселке" для точки ножей. Отверстие после недолгих раздумий прожег раскаленным на газовой комфорке гвоздем. Заодно поправил набивной сальник, деталь, о которой мои современники успели прочно забыть. С помощью Кати, ручной дрели и полоски мелкой наждачной бумаги отполировал изрядно побитый коррозией шток крана до состояния "зеркала". За неимением специальных пеньковых волокон, "распушил" и вымазал вазелином кусок шпагата. Лучше бы использовать солидол, но ведь и его нет в хозяйстве, не собрал я еще в чулане собственный "набор начинающего сантехника". Далее все тривиально, всего несколько минут, и с помощью "свинченной" в родном институте гайки кран встал на свое место.

Едва заметная мелочь, а съела чуть не целый день. Который можно было провести с куда большей пользой. Зато мой невысокий авторитет у соседей заметно вырос, откуда только что узнали. Не иначе, сказываются крестьянские корни, тяга к убогому натуральному хозяйству. Поэтому презирают белоручек-интеллектуалов, зато страшно гордятся своими микроскопическими бытовыми навыками. Смешные люди…

Бам!!! Звук лопнувшего стекла в ночной тишине прозвучал как выстрел. Дзынь-дзынь-дзынь! Громко застучали очередью осколки по жести.

— Опять! — прорезал замершую тишину ночи возмущенный женский голос. — Федот, да где же ты!?

Топот тяжелых сапог слева, стрекот каблуков справа! Обложили! Тут остается только бежать в темноту парка. Туфли неловко путаются в высокой траве, под ноги сами подворачиваются какие-то ветки и кочки. С хрустом проламываюсь сквозь ветки часто насаженных кустов, которые больно стегают по лицу, норовя выбить глаза. Сзади приближаются крайне неприятные крики «Стой! Стрелять буду!». Они тут озверели? Где тропинка?

— Куда?! — Крикнул я, запутавшись в очередном кусте сирени.

— Скорее, поймаю! — невдалеке отозвался Толик. КГБ не дремлет!

Вот, наконец, забор. Изнутри его преодолеть проще, есть две жерди, к которым прибиты доски. Скорее, на нижнюю, и подпрыгнуть! Ура, достал до верха. Теперь аккуратно закинуть ногу, подтянуться, перевалиться… Вот она, кабинетная работа, до чего доводит! Едва выбрался.

Чуть не мешком осыпаюсь в руки Анатолия

— Ходу, скорее!

Бежим по темной улице, такси оставлено за углом. Впрочем, особой необходимости скрываться уже нет. За ограду дворник роддома явно не полезет. И вызывать милицию из-за разбитого окна не будут даже в тихом 1966-м.

Стекло, конечно, жалко. Хотел чуть звякнуть камешком, но не рассчитал на советскую трехмиллиметровую экономию. Хорошо что только внешнее, да и на улице близится середина лета. И вообще, сами упыри виноваты. Развели ГУЛАГ!

Количество телефонов в советском медучреждении можно пересчитать по пальцам. И все они страшно далеки от палат. Да что там, Кате, как и всем собравшимся там женщинам, доступен всего один способ коммуникации – телефон-автомат «за две копейки» на лестнице между этажами. Хорошо хоть на улице тепло, не надо мерзнуть на ступеньках в очереди. Сплошное изуверство, которое, впрочем, местные мужчины воспринимают как должное, и даже не пытаются преодолеть деньгами, подарками или связями.