Разбитые маски
Шрифт:
В комнате находилось еще двое мужчин, и только один из всех троих был в милицейской форме. Он крутил в пальцах незажженную сигарету, задумчиво рассматривая книжные полки. Другой, самый пожилой, обмахивался несколькими машинописными листами. Он раскраснелся от жары, а может, от усталости.
Потрясенная Ольга даже не сумела возмутиться. Она обвела взглядом комнату, пытаясь понять, как такое могло случиться, чем она заслужила подобное издевательство… «Это слишком, – быстро пронеслось у нее в голове. Своего рода бегущая строка внизу экрана, на котором идет приключенческий фильм. – Пожалуй, слишком для последних дней, когда случалось то, что и представить трудно… Но вдобавок и это?!»
Она заметила в углу комнаты мешки, снятые утром с антресолей. Они тоже были вскрыты, вещи смешно высовывались оттуда. И почему-то именно, это возмутило ее больше всего. Может, потому, что она так аккуратно упаковала их в свое время!
– Почему нас обыскивают? – спросила она, удивляясь тому, как громко и уверенно звучит ее голос. – Что случилось?
– Ваш хозяин разрешил, – почти дружески сказал ей молодой милиционер.
– Ты?! – Она резко повернулась к мужу. – Ты что, считаешь это нормальным?!
– Ну да. – Виталий нервно пожал плечами. – А что прикажешь делать, ждать ордера? Будет и ордер, ты же знаешь Ирку! Она своего добьется. Пусть уж сразу поймут, что мы ничего не прячем.
– Но почему нас обыскивают?! – твердила она, распаляясь все больше. Ольга была оскорблена. Она никогда не думала, что неплотно прикрытая дверца, разорванный мешок и смятая кофточка могут иметь для нее такое значение. Оказалось, могут, если все это сделали чужие, грубые руки.
– Объясните моей жене, пожалуйста, почему вы здесь, – попросил Виталий. Голос звучал иронично, он как будто заранее знал, что придется услышать сущую чепуху. Или даже ложь.
И Ольге в нескольких фразах все объяснили. Оказалось, что вчера обокрали квартиру Ирины. Воры воспользовались отсутствием хозяйки (та отправилась на прием к зубному врачу) и вынесли из квартиры все, что представляло какую-то ценность. Ущерб наверняка оказался значительным. Это Ольга уже додумала про себя. Она никогда не была в том доме, но со слов Виталия знала, что он битком набит всяким добром. Ирина обладала великим талантом выгодно приобретать, выменивать и получать по наследству весьма ценные вещи. Вероятно, это следовало назвать практичностью, но Ольга имела на этот счет другое мнение. Она давно убедилась, что есть люди, рожденные для богатства, а есть – такие, как она, неудачники, у которых все уплывает из рук. И поменяться ролями тем л другим очень трудно. Для этого требуется катастрофа или революция.
«У Ирки все так заставлено, что жить уже негде, – сказал ей как-то муж. – У нас куда лучше, дышится легко!» – «О да, совсем легко!» – со смехом согласилась Ольга. Втайне думая, что она не отказалась бы от парочки значительных покупок, например, в соседнем магазине есть одно замечательное кресло… Но что об этом думать!
– При чем тут мы? – Голос у нее сел. В один краткий миг она поняла все: теперь Ирина не отстанет. Как наивно было полагать, что от нее удалось избавиться! Этот суд разозлил ее до крайней степени. Да, тогда она получила то, чего требовала, все шесть тысяч до последней бумажки… Но разве она хотела только денег? Ирина ушла оттуда еще более богатой, но, по сути дела, была ограблена. У нее отняли добычу, уже доведенную до крайности, измученную, почти сдавшуюся… А теперь появился такой повод отомстить за свое публичное поражение!
– Вас она назвала первыми в числе подозреваемых, – спокойно, как будто речь шла о пустяке, сказал мужчина в голубой рубашке. – Собственно, других имен она и не называла.
Супруги переглянулись. Они очень многое сказали друг другу этими выразительными взглядами. «Как мне это надоело!» – читалось в глазах мужа. «Неужели ей поверили? – спрашивала Ольга. – Ведь это месть!» – «Так или иначе, мы попались, спокойного сна больше не будет. А для нее это главное», – отвечал Виталий.
Она машинально взяла его руку, ей нужно было чувствовать поддержку, пусть и слабую. И с вызовом обратилась к непрошеным гостям:
– Тогда я тоже хочу кое-что сказать! Я сделаю заявление!
Те с интересом уставились на нее, все трое.
– Дело в том, – волнуясь, продолжала Ольга, – что на днях закончился судебный процесс. Она подала иск на меня, на мужа, требовала раздела этой вот квартиры. Хотя никаких прав у нее не было!
– Оля, это не важно, – тихо сказал Виталий, но она не слушала.
– И я подписала с ней мировое соглашение, просто чтобы отвязаться. И полностью расплатилась, у меня есть документы, я покажу!
– Ну, Оля…
– И вот теперь у нее нет повода нас преследовать. – Женщина чувствовала, как спазмы сжимают горло, и очень боялась разреветься под этими пристальными взглядами. – Я знала, что она найдет еще что-нибудь, и она нашла! Ей жизнь не мила, если она не может нам напакостить! Вы же ее не знаете, а мы который год с ней мучаемся! Мы виноваты во всем, что с ней случается! Один раз она даже обвинила меня в своих тяжелых родах! Представляете?
Мужчины переглянулись.
– Она ненормальная, злая, бессердечная стерва! – бросила Ольга. – И я совсем не удивляюсь, что она назвала ворами именно нас! Она нас и убийцами назовет, если будет повод! Заранее предупреждаю, готовьтесь к чему-то такому!
Виталий уже не останавливал ее. Он понял, что жене нужно выговориться и она ни за что не замолчит. Но Ольга уже сказала все, что считала нужным. Она слегка задыхалась, щеки горели, но в общем женщина была собой довольна. Дело примет совсем другой оборот, если сказать всю правду. В конце концов, кто ей Ирина, чтобы она щадила эту истеричку и потакала ее стервозным замашкам? Пусть получит то, что заслужила. Рано или поздно все поймут, с кем имеют дело, и отвернутся от нее. «Она будет жить как мерзкое насекомое, как богомол, которого никто не любит, никто не жалеет! – Ольга была в ярости. – Она сожрет сама себя, когда больше не удастся жрать других!»
– Вот как, – сказал наконец самый старший из посетителей. На вид ему было лет пятьдесят. Простое, симпатичное лицо, широкий лоб с залысинами. Свою пламенную речь Ольга обращала главным образом к нему, ей казалось, что он слушает внимательней других. – А вот у Ирины Юрьевны другой взгляд на дело.
– Ну еще бы! – фыркнула Ольга, но тут Виталий так сжал ей пальцы, что она замолчала. Муж явно был взбешен ее обвинительной речью, хотя старался сохранять спокойствие.
– Ирина Юрьевна тоже кое-что рассказала про суд, – подтвердил этот мужчина. – Но она высказала свою версию, что вы затаили на нее зло, потому что пришлось расплачиваться.