Чтение онлайн

— Молодец, — похвалил сына Евграф, — Ты вот, что… бери Угрима с собой и скачите в Киев. Там Орда. Передашь царю грамотку, а на словах скажешь: Резань и Москва. Все понял? — отец смотрел на сына оценивающим взглядом, словно сомневался, можно ли ему доверять такое дело. — Москва и Резань, — утвердительно кивнув головой, ответил парень, оттирая снегом клинок от крови. Евграф достал из рукава футляр, передал его сыну и махнул рукой, отпустил парня. Когда Фрол бросился к коню, отец незаметно перекрестил парня. Помощь нового бога сыну не помешает. Пути-дороги в княжествах, сейчас очень опасны, ему ли это не знать.

Тихо на Москве. Почти все великокняжеские бояре и боярские дети разъехались по вотчинам и поместьям. Московский государь с ближними боярами отправился на ловиты. Андрей отказался от приглашения сопровождать московского государя, покривил душой, сказавшись больным. Не вежливо, конечно, поступил Андрей, государь-то московский щедро пожаловал Андрея за участие в битве двором на Москве. Вернее двор, не уступающий по размерам княжескому, пожалован матерью князя, именно ее боярин приглашал Андрея в княжеский дворец. Получил жалованную грамоту Андрей из рук княгини, но подписан документ — самим князем. Андрей хорошо понимал двойственность своего положения, принимая подарок — официально он все же числился служебным князем Рязанского Великого князя. Но в случае конфликта с рязанским князем, он всегда может вернуться на Москву, где у него появляется собственный двор. Это пожалование, по сути, признание его княжеского титула, раз в грамоте он официально назван князем. Для Андрея, хитрая игра княгини ясна, как божий день. Она откровенно пытается привязать его к Москве. Пускай с позиции норм права этот шаг можно трактовать двояко, Москва уже давно плюет на старину, сама устанавливает свои правила, требуя от других строго соблюдения старины, когда это ей выгодно.

Сердечно поблагодарив княгиню за оказанную честь, Андрей поспешил откланяться.

Пожалованный двор на поверку оказался конфискатом у сбежавшего в Тферь купца. Этот сурожанин теперь в большой чести у Тферского князя, а значит, у Андрея могут появиться сложности в торговле с Тферью. Иметь собственное подворье на Москве престижно, но Андрей хорошо помнил, что у него свой государь есть — великий князь Резанский. От греха подальше, он решил отъехать в свои земли, до начала сбора дружин еще было время.

Кони резво бежали по накатанному снежному насту, впереди княжеского возка, намного опережая санный поезд, скакали служилые татары, замыкали колонну суровые одоспешенные воины на тяжелых немецких клиперах.

Князь Андрей полулежал на широкой скамье и размышлял о своем житье-бытье в этом мире, уже ставшим ему родным. Как быстро меняется человек, приспосабливаясь к новым условиям! Андрей глазом не успел моргнуть, как изменился до неузнаваемости. И внешне и внутренне. Возмужал — не то слово. Заматерел.

Тяжкий груз давил на плечи князя. Решение одной проблемы влекло за собой рождение еще нескольких. А тут еще ему ясно дали понять, что служебный князь обязан нести службу — участвовать в военных походах и вообще делать то, что прикажет князь. Резанский князь Иван Федорович своего боярина и служебного князя не обременял обязанностями, но слепо подчинялся церкви и приказал Андрею быть готовым к военному походу вскорости. А по весне, как сойдет лед на реке, ждет Андрея иная служба, воевать не придется, но оттого она не станет менее опасной. Дорога в Константинополь легкой некогда не была. По мнению Андрея, могли бы и просто боярского сына отправить с письмом, не обязательно служебного князя посылать, словно мальчишку на побегушках. Но спорить с государем Андрей благоразумно не стал. Служба есть служба.

Заниматься делами вотчины, у него практически не было времени. Вотчинным хозяйством заправлял Спиридон, княжеский холоп и управляющий. А дела шли совсем худо. Обустройство усадьбы обошлось княжеской казне в громадную сумму. Князь много задолжал мастеровым и торговцам — бочкарям, колесникам, кузнецам и еще много кому.

Если Онисим, как княжеский холоп, работал в кузне на князя совершенно бесплатно, лишь один день в неделю мастеровой работал на себя, чтобы выкупиться из холопства, то Олеша Молот, бывший резанский бронник, работал не за здорово живешь. Олеше платили и платили хорошо. Долг Андрея перед кузнецом составлял уже пятнадцать московских рублей. Спиридон, хитрец, сговорился с Олешей на выгодных для князя условиях. Кузнец получает дом с утварью, скотину, корм, одежду, обувь — все за счет князя. Еще и зарплата полагается кузнецу.

Зарплата, в общем-то, полагалась всем вольнонаемным. Выгодней слуг не нанимать, а покупать холопов, им хоть платить не нужно. Но стоили холопы дорого, редкий боярин продаст своего холопа, если уж совсем нужда в серебре прижмет боярина, тогда продаст. Купцы еще продавали невольников, но они все больше летом привозили живой товар, и то, ждали когда родственники или мир выкупит невольника. Если уж не выкупали, то только тогда невольника выставляли на торги. Купцам московским и резанским за невольников Андрей остался должен приличные суммы.

Бывшие полоняники, освобожденные из неволи во время похода на татар и оставшиеся жить в вотчине Андрея, получили от князя землю, дома с утварью, скотиной и сельхозинвентарем. Но с ними возникли проблемы. Оказывается, он обязан был их вернуть на место прежнего жительства.

Опять же, купчие грамоты, которые заключали доверенные люди князя. Оказывается, часть деревенек куплена была с «серебром». То есть с долгом крестьян прежнему владельцу по выплате оброка деньгами. Эти долги нужно учитывать и выбивать из крестьян. Спиридон требовал помощников, ибо хозяйство росло. Переманивать крестьян и горожан из Рязанского княжества — чревато. В грамоте на вотчину, такое право Андрею не дадено. Остается только покупать хлопов. Работорговля в чистом виде, а что делать? Итак, ему многое сходит с рук, а идти на конфликт, нарушая старину — себе дороже. Мало ли, что князь. Теоретически, любой может призвать Андрея к ответу, вытащив на великокняжеский суд. Прецеденты, как узнал Андрей, бывали.

Цены в средневековье — атомные. Что-то из награбленного добра пригодилось, что-то кузнецы изготовили, но многое пришлось закупать за серебро или выменивать на другой товар. Это продукты стоят дешево, а изделия мастеров стоят очень и очень дорого. За приличное седло просят четверть килограмма серебра. Седло попроще стоит чуть дешевле. Кожаные поводья — пятнадцать грамм серебра, пеньковые поводья — конечно дешевле, но все ровно за них просят пять грамм серебра, а за уздечку так вообще — целый килограмм. Подпруги — самое малое стоят двадцать грамм серебра. Телега без колес — полтина московская. Простые колеса к повозке стоят московскую полтину за пару, а то и рубль просят, а окованные железом идут втрое дороже. Сани — от десяти денег до десяти алтын. Да что там говорить, обычные подковы стоят от семидесяти московских денег за дюжину, а гвозди для подков — пять денег за сотню. Борона ценилась в сорок московских денег, соха — от десяти московских денег, сошник к сохе — в среднем тридцать денег, грабли — две деньги, косы шли от десяти до тридцати денег за штуку, топоры, смотря какой, от шести денег до полтины. А если боевой топор, то цена изделия доходила и до рубля новгородского, а это двести грамм серебра. Котлы медные самое малое шли по четырнадцать московских алтын — это не большие котлы, а поболее — гораздо дороже.

Весь инвентарь пришлось выдавать крестьянам совершенно бесплатно, да еще одежду зимнюю, зерно на посадку и так на пропитание дать, что бы зиму пережить. Спиридон все записал, кому что дадено. Если захочет крестьянин уйти — вольному воля. Все верни князю и скатертью дорога.

Люди, вернее нехватка людей — главная проблема на сегодня. Крестьян в вотчине князя — кот наплакал. Дворню и дружину прокормить, даже при относительной дешевизне продуктов, очень затратно. Выгодней садить на землю холопов, а не вольных людей. Затраты — те же, а доходу больше. Холопы отдают половину урожая в отличие от вольных крестьян. Да уж… нет людей — плохо. Есть люди — опять плохо, их обеспечить нужно всем необходимым.