Чтение онлайн

По пути к птице я удачно наткнулся на валяющиеся ветки и выбрал две небольшие, но крепкие, еще влажные. Мне повезло: мало того что они полностью подходят по форме (на концах имеются раздвоения как у рогаток), так еще и наличие в них влаги позволяет прослужить дольше под воздействием огня. Без труда нашлась фикия, трава-тянучка. Под чахлым деревцем лежит кривая коряга, неудобная, сучкастая, но для задуманного - самое то. Перепела я углядел в самой гуще травы; среди зеленого пространства он выделился серой тушкой с пестрыми пятнышками. Выудив его оттуда, я опустился на колени там, где растительности и камней меньше всего и предпринял попытку вырыть яму при помощи коряги. Со стороны могло бы показаться, что я копаю небольшую могилку. На самом деле мне нужна глина. Заполучить ее я смог после того, как углубился на полтора локтя. На поясе у меня висит небольшой кинжал, самый обычный, без ухищрений - он не имеет изощренной формы лезвия, он абсолютно не боевой и не предназначен для ритуалов и иных пафосно-показательных мероприятий. Просто кинжал, помогающий путнику в быту на протяжении его путешествия. Самый... ЧТО?!

Как я мог забыть про кинжал?! Почему я вспоминаю о нем после того, как моей жизни дважды угрожал смертельный исход? Почему я пугаю гойлуров мистифицированным посохом волшебника, а ради спасения в гостях у троллей неумело прикидываюсь их богом?

"Да потому что ты все равно бы ничего не сделал, герой", - отрезвил меня внутренний голос. Само собой я с ним соглашусь, просто моя халатность докучает все больше. Это несерьезно.

Я распотрошил тушку и обмазал ее. Правильное умение приготовления дичи при помощи костра и глины требует внимания к определенным компонентам: температуре, расстоянию между "коконом" и пламенем, толщине слоя глины, самой форме. Если человек в совершенстве знает каждый нюанс - перед его блюдом не устоит сам царь кримтов Гол-Горон [Гол-Горон - владыка Кримтенгоу, единственного города кримтов. Гол-Горон славится своим обжорством и тягой к самым изысканным и необычным яствам.].

Неправильному шару я придал продолговатую форму, сильно сужающуюся по краям. Получилось нечто вроде скалки с двумя ручками. Благодаря этому я смогу удобно расположить формочку на рогатках. Что я и сделал, после того как вставил ветки в вырытые ямки и утрамбовал их землей. С помощью фикии я примотал глиняный кулек к ветвям и сделал шаг назад.

Остались последние крохи зиалы и они потратились на Огненную Струю. Расположив кисть сбоку от своей "жертвы", я активировал заклинание. С угрожающим гудением пламя укутало птицу в свои объятия, облизывая глину как ребенок мороженое.

Долго я не продержался - зиалис опустошился подчистую. Времени хватило ровно столько, сколько нужно, чтобы не отплевываться от отвращения к приготовленному блюду. Глиняный сверток слегка потемнел и неторопливо исходит паром. Я опрокинул изделие на небольшой камень, дождался, когда оно остынет, затем высвободил перепела из глиняного саркофага ударом другого камня. Форма разбилась, как упавшая ваза; жар с нетерпением вырвался наружу, обдавая ноздри изумительным ароматом. Сочная тушка истекает шипящим соком; она так и просится в рот. Отказать в последнем желании птицы я не могу. Меня не остановило отсутствие пряностей или хотя бы соли - уж чересчур соблазнительным вышел завтрак.

Восстановление магической энергии в полевых условиях - дело повышенной ответственности. Перед тем как приступить к процессу, следует удостовериться, что поблизости нет никого, кто мог бы помешать, например, легким тычком или убийством. Очень много молодых и неопытных магов уповали на удачу и окончили жизнь таким трагичным и нелепым образом. Беспечные, они находились в глубоком трансе и были лакомой и легкой добычей не только для гойлуров и разбойников, но и для простых хищников. Случалось, что смерть заставала их в лице гестингов. Но исключительно в тех случаях, когда речь шла о юге материка, близ Мергезен"Тала [Мергезен"Тал - проклятый город, оплот Кайнезера (в переводе с эльсадира "Темный Хозяин). Область тьмы и основная среда обитания гестингов.].

Совершать ошибки пройдох я не желаю, у меня своих выше крыши. Местность здесь спокойная, чистая, ни леса, где может затаиться гойлур, ни холмов и ложбин, скрывающих троллей. До Караванных Трактов далековато, посему неожиданных разбойников ждать не стоит. Гестинги сюда уж точно никак не заберутся.

Успокоившись, я занялся восстановлением зиалы. Пока еще уровень мастерства не позволяет мне "высасывать" энергию прямо из воздуха в лучших традициях могущественных чародеев. Как, например, Михоран - отличный образчик и ориентир, неизменно напоминающий, что мне еще расти, расти и расти. И искоренять в себе зависть...

В Академии случалось, что на занятия некоторые студенты могли прийти с пустым зиалисом. По большей части это были любители выпить, нашедшие повод отметить какое-нибудь событие. Я тоже позволил себе приползти на урок, что называется, "голым", но виновником был отнюдь не алкоголь. Я до такой степени засиделся допоздна, зубря теорию Магии Ветра, что к утру у меня не хватило сил для восстановления. Был и еще один случай, но о нем вспоминать не хотелось бы... Преподаватели постоянно ругались за излишне небрежное отношение к себе и не уставали твердить одни и те же постулаты.

Лейн [Лейн - уважительное обращение мага к магу, будь то работник городских служб, некогда студент Академии или непосредственно преподаватель.] Симитор, преподаватель одиннадцати меморандумов мага, отличался ретивым нравом и ярым отношением к своему предмету. Он был строг, но строгость его была обоснована. Кажется, я не смогу припомнить кого-либо более педантичного и требовательного. Если он замечал, что студент явился на пару пустым, то аудитория содрогалась от пронзительных визгов лейна Симитора. Да, к подобным явлениям он относился очень пылко:

"У вас совесть вообще есть или нет?! Вам Боги предоставили неограниченные запасы магического топлива, а вы, разгильдяи, ленитесь лишний раз восстановиться! Если не уважаете себя и ваших преподавателей, то проявите почтение к зиале, которая, гестинги вас подери, хорошенько изменит вашу жизнь!" - захлебывался он. Его формулировку использовало большинство преподавателей; они лишь немного меняли выражения, обращения и недовольства, интерпретируя под свой нрав и степень гнева.

Я расстелил плащ на плоском, как козырек, камне. Сидеть на нем комфортно - он порядочно нагрелся под солнцем. Прежде всего следует освободиться от всех мыслей, изгнать их точно бродячих собак со двора. Нужного состояния при должной сноровке можно достичь и за пару минут. Когда весь мир сереет, в ушах закладывает, становится плевать на все творящееся вокруг, пора переходить к следующему шагу - принятие позы. Строго в такой последовательности, иначе положение не даст очистить помыслы. Мало просто сесть и скрестить ноги для более интенсивной циркуляции зиалы по всем торным и неторным тропам организма. Ладони играют ключевую роль - они служат шлюзами, пускающими энергию внутрь. Пальцы сами сплелись в фигуры, я почувствовал, будто во мне натянулась тонкая струна, готовая лопнуть при малейшем неосторожном движении. Надо оттолкнуть внешний мир и уйти в себя, в само нутро, глубоко дыша и словно погружаясь все глубже в эту уютную темноту...

Зиала восстановилась на ту самую кроху, коей достаточно для создания охранного заклинания. Я прервал транс и поставил защиту - мало ли. И уже со спокойной душой приступил к восполнению...

***

Зиалис полон, день в самом разгаре, зад онемел. Разминка дело исправила; двигаем дальше. По моим подсчетам, к вечеру я должен сидеть в каком-нибудь ресторанчике Энкс-Немаро и потягивать добротный эль. Эли, как и азарт, моя слабость. К ним меня приучил мой товарищ по Академии, Тилм. Я познакомился с ним на четвертом курсе. К тому времени он был на три года и два курса старше меня. О его любви к элям по всей Академии и вне ее ходили если не легенды, то уж точно истории, слухи и анекдоты. Он создал культ этого напитка, а его чудодейственный дар убеждения внушал кому угодно, что именно эль - напиток Богов. Когда он выпустился, я продолжил его традицию, пускай и не так сноровисто. С приятным трепетом я вспоминаю, как Гиол и Дюлар наперебой стремились рассказать мне самые свежие слухи о моей персоне. Один из них, кажется, навсегда въелся в меня, вызывая улыбку, стоит вспомнить о нем и затронуть малейший эпизод.