Шрифт:
Пролог. Как зарождался мир
Раньше существовало два мира: один, погружённый в вечную тьму, и второй, освещённый небесными божествами – двумя большими Светилами.
Эти божества составляли друг другу компанию, спасаясь от одиночества, ведь кроме них на бескрайнем небе больше никого не было.
Но в один день всё изменилось – в мире тьмы появились, так называемые, смертные. Им нужен был свет, потому что в кромешной тьме было слишком опасно и холодно, ведь без тепла они замерзали. Не в силах наблюдать за их страданиями, Светила приняли решение помочь. Но по прибытии в их мир оказалось, что людям – а именно так звали смертных – необходим не только свет, но и тьма. Божества стали опускаться за горизонт, чтобы давать людям отдохнуть от своего сияния, но смертные ничего не видели в кромешной тьме и тогда они взмолились: пусть один из вас станет символом дня, а другой, что светил меньше – ночи.
Однако это означало, что Светила никогда больше не встретятся. В гневе они покинули мир смертных, желая оставаться вместе.
Шло время. Светила слышали мольбы и страдания людей. Они все же решили помочь им и стать символами дня и ночи – Солнцем и Луной.
Им было тяжело примириться с разлукой, и на протяжении суток оба лили горькие слёзы. Их было так много, что в поднебесье образовалось огромное облако, в последствии, ставшее подобием острова, что парил в небе. Слёзы, упавшие следом, породили на нем жизнь.
Светила молча смотрели на тех, кого создали, после чего разделили остров разломом. Одна его часть погрузилась в вечную темноту, а другая озарилась вечным светом.
Луна и Солнце наказали своим детям не пересекаться друг с другом, чтобы не нарушить баланс дня и ночи, и не познать ту боль, которую пришлось испытать им самим.
С помощью своего магического света божества сотворили уютные дома для своих детей, создав два отличных друг от друга мира. Они, как любящие родители, позаботились об их пище, воде, развлечениях, окружении.
Им нужно было просто жить, и, когда минует тысяча лет, воссоединиться со своими прародителями, стать их частью, стать их светом…
Сыновья Солнца стали звать себя солнечниками, а дочери Луны – лунницами.
Луна и Солнце покинули их и ушли в мир смертных, оставив своим детям вместо себя свои копии, которые, хоть и светили, но не дарили того нежного света, которым делились прародители.
Раз в год два Великих Светила возвращаются в свой мир, дабы взглянуть на своих детей и дать им то, что необходимо.
Несколько слёз капают на землю парящего острова, и из них рождаются новые дети Солнца и Луны.
Глава 1. Лучезар
Я Солнцем рождённый
И им озарённый.
Его восхваляю
Отцом называю,
Но правила душны,
Законы мне чужды.
Смогу ли я верность свою сохранить?
– Лучезар, о чем задумался?
Я неторопливо повернул голову и уставился на солнечника, чьи волосы были приятного оттенка соломы и легкими волнами спускались до плеч. Такие были у членов Сияющей Общины.1
– О бытие, – улыбнувшись, ответил я и вновь обратил свой взор ввысь.
Нежно-голубое небо, которое никогда не становилось тёмным. Лишь иногда свет клона Солнца заслоняли пушистые облака, отбрасывая причудливые тени на красного оттенка землю.
– Лучше бы подумал о том, как не влипать в неприятности. Было бы неплохо, чтобы ты стал чуточку серьёзнее. Мне потом из-за тебя приходится краснеть перед Старейшинами2.
– Жалеешь, что стал моим сольханом, Солнцесвет? – выгнув бровь, спросил я, прекрасно зная ответ.
Мы все друг другу являемся братьями, одна лишь разница – возраст. Юные солнечники не могут обойтись без помощи со стороны старших, и к каждому из них приставляют своего сольхана – старшего брата.
– Разве я хоть раз жаловался на то, что выбрал тебя своим лонерисом3? – вздохнул он.
– Нет, – я отклонился назад, подставляя лицо свету солнечного двойника.
– Когда ты станешь прислушиваться к моим наставлениям?
– Пожалуй, никогда, – без зазрения совести ответил я, помня о том, что Солнцесвет любит честность.
– Когда-нибудь такое поведение тебе аукнется, – строго произнёс он, и его обычно мягкий голос стал похож на жёсткий камень, что находился вокруг горячих источников.
– Возможно, – не стал отрицать я и широко улыбнулся. – Но ведь ты всегда будешь на моей стороне?
– Нет, – сказав это, Солнцесвет резко развернулся и зашагал прочь. Я же лишь наклонил голову на бок.
Мой сольхан имеет крайне горделивый и упрямый характер, но и к нему можно найти подход. Я уже давно понял, что Солнцесвет проявляет ко мне снисходительность, чего не скажешь о других. Видно, я занял особое место в его сердце.
Я поправил спавшую с плеч белую рубаху, с узором в виде золотого Солнца. Сольхан часто ругал меня за то, что я ношу лучодэ4 неопрятно, но мне нравилось развязывать шнуровку на груди и подставлять кожу лучам, пусть и не настоящего, Солнца.
Температура на территории Вечного Дня никогда не опускалась, а около горячих источников и вовсе было очень жарко, но мне нравилось впитывать в себя тепло, словно мне его не доставалось.
Я тихонько вздохнул.
Может стоит немного порадовать Солнцесвета? Все же вчера ему и впрямь тяжко пришлось из-за меня.
Я особо не дружил со своими братьями, другие лонерисы держались от меня подальше, говоря, что я приношу беды. Мне, конечно, это не понравилось, особенно вчера, когда тройка младших солнечников заявила мне это в лицо.
Я скинул их в горячий источник.
Ничего такого, они это заслужили. Но подобные выходки не одобряли наши Старейшины, и они позвали к себе моего сольхана, который впоследствии отчитывал меня.
Встав, я спрыгнул с небольшого выступа лучедома5, на котором любил проводить время, и, зашнуровав лучодэ, отправился в центр нашего поселения.