Раздевайся, красавец! Будешь моим трофеем
Шрифт:
– Раздеваться?!
Он посмотрел так, словно усомнился или в своем слухе, или в моей нормальности. Как будто ему было нужно раздеться перед толпой. Нет, этого может не бояться, никому постороннему я его не покажу, не только в раздетом, но и, возможно, в одетом виде. Пока сама не наиграюсь.
– Что же ты непонятливый такой… Ладно, на первый раз прощаю.
Я сама подошла к нему, расстегнула верхние пуговицы его рубашки-туники. Под моими пальцами гладкий белый текучий шелк, а пальцы уже покалывает от напряжения. Хочу-хочу-хочу!
Интересно, что чувствует он? Если я правильно понимаю эльфийские традиции, мне выдали девственника. Если только он на войне не нарушил все условности, пользуясь отдаленностью родины и общей свободой нравов. Но это вряд ли, воспитание так просто не забыть!
Девственник. Чистый во всех смыслах, нецелованный, и такой притягательный!
Я тоже еще не спала с мужчинами, но не потому, что хранила себя для договорного брака. Таких обещаний я не давала, а если жених думает по-другому… ну, это его фантазии! Хотя мне бы хотелось потерять девственность с тем мужчиной, которого полюблю, и за которого выйду замуж. А пока у меня нет в наличии двух первых условий, только третье. Не хочу об этом думать! Тем более, что сейчас я планирую только подразнить и себя, и его, этого эльфа, краснеющего с трогательным возмущением.
Он мне нисколько не помогал справиться с его одеждой, но и не противоречил. Правильно, здесь я – власть и закон, а он уже не владеет своей жизнью. Репутации и непорочности уже нет, назад его не примут. Даже я это знаю, мельком изучив эльфийские традиции. Уже никогда не будет брака с прекрасной, такой же невинной и чопорной, эльфийкой; а здесь я никому его не отдам, так что пусть ловит мое внимание.
– Но… нельзя же так! – наконец ожил он. – Что вы хотите сделать? – И совершил движение, словно хотел оттолкнуть мою руку, но в последний момент опомнился.
– А на что похоже? – развлекаясь, я водила кончиками пальцев по его груди.
Какие каменные мускулы под нежной гладкой кожей! Он выглядит как воин, не пренебрегающий тренировками. А его кожа… у оборотней она никогда такой гладкой не бывает. Даже женщины, мне кажется, с трудом сохраняют ее нежность и белизну; а уж у мужчин густая «шерсть», даже в человеческом обличии, как раз и считается признаком мужественности. Я всегда казалась себе немного странной оборотницей, потому что мне их внешний вид не нравился. Я плохо представляла, как буду смотреть, а потом прикасаться к раздетому жениху, и не хотела думать об этом заранее.
А, оказывается, я еще более странная – мне больше нравится чужой народ, чем свой.
А ведь эльф-то особого восторга не выражает от моего внимания. Похоже, мне достался как раз «правильный» эльф, который на чужаков смотрит с пренебрежением. Не хотелось бы думать, что вообще с омерзением. В любом случае, выбора у него нет, я его быстро не отпущу. Ну, разве что, когда он станет эльфом почтенного возраста, а я – старушкой, которой уже ничего не нужно!
Глава 8
Глава 8
Альмира
– Сделай мне приятно, покажи, как вы умеете! – с предвкушением улыбнулась я.
– Мы… я не умею! Мы до брака – никогда!
Ах, да, я же забыла, что эльфы считают оборотней отвратительными, и вообще это раса ледышек. Ну, что же, этому не повезло. Или повезло – я покажу ему, что они теряют!
– Не будешь стараться – отдам подругам, - буднично, мимоходом, заметила я. – Уж они-то тебя не будут жалеть. А ваша эльфийская регенерация потом все вылечит.
Он смотрел на меня с ужасом и отвращением, не было во взгляде обожания. А я привыкла к поклонению, знаю, что нравлюсь мужчинам своей расы. Что же, сам виноват.
– До брака ни-ни? – усмехнулась я. – Да ладно?! Вы многое упускаете. И ты же понял, что тебя отдали насовсем? Какой брак после этого? Хочешь умереть девственником? Не получится.
Он высокий, выше меня, и мне будет неудобно что-то делать, когда он стоит. Вообще-то, я слышала, как девушки и женщины развлекались, и он мог бы встать на колени, чтобы доставить удовольствие. Но, боюсь, этого можно поставить на колени, только отрубив ноги.
Однако, если он боялся, что я решила прямо здесь и сейчас переспать с ним – он ошибся. Много чести. Я хочу подразнить, поиграть с ним, как домашняя кошка играет с полуживой мышью, как волчица развлекается с пойманной добычей, обучая охоте детенышей.
– Ложись на кровать. На спину.
Он молча, только сверкнув на меня глазами, подошел к ложу и выполнил приказ.
– Вытяни руки.
В изголовье кровати есть специальные путы, и сейчас они по моему знаку обвили его запястья, вытягивая руки до упора, и затянулись. Мой эльфийский принц оказался растянут на кровати, с обнаженной, вздымающейся от рваного дыхания грудью, с вытянутыми вверх руками.
У него смуглая загорелая кожа, но почему-то не темная, как у оборотней, а светлая, почти светящаяся. Магия, не иначе! И на этой коже ни волоска…
Я подошла ближе, опустилась на кровать, и оседлала его бедра, не снимая своей одежды, только приподняв юбку. Подвигалась сама, примериваясь, и сквозь тонкий шелк белья почувствовала его мужское достоинство, тоже скрытое одеждой. Но от этого прикосновения эльф дернулся, выгнулся подо мною, распахнул свои невозможно-красивые глаза, заскреб пальцами по шелку покрывала. Нет, путы держат крепко! А я буду только дразнить.
Поерзала бедрами, устраиваясь поудобнее, погладила гладкую мускулистую грудь, скорее почувствовала, чем услышала его ошеломленный вздох… и тут ощутила какое-то томление, сгусток напряжения внизу живота. Неясное ощущение нарастало, расходясь волнами и скручиваясь в комок… и это все только от того, что через несколько слоев одежды я чувствую красивого мужчину?! Что же, все равно первого раза сегодня точно не будет, но удовольствие я получу!
Еще поерзала, примериваясь, чувствуя искорки желания, а потом протянула руки, еле сдерживая их от превращения в когти, и дотронулась до его красивой задницы, облаченной в тонкую замшу штанов. Эльф судорожно втянул воздух, а я мстительно помяла упругие половинки сквозь одежду. А потом просунула руки под пояс, погладила нежную теплую кожу, и царапнула ее когтем, а потом еще и еще! Потом провела острым когтем вдоль сжавшейся от страха или возбуждения расщелины между ягодицами.