Раздвоение соседки
Шрифт:
– Может, прогуляемся? – спросил Гоша, все еще удерживая меня за талию.
Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал, поэтому я все еще торчала в окне. Все-таки вино – отличная штука. На него можно свалить все свои неадекватные действия. Я пьяная, что с меня взять! Поэтому могу на целых пять минут застыть в его объятьях, делая вид, что мне просто необходим свежий воздух.
На самом деле мне необходимо совсем другое... Но это мне не светит.
Я бросила осторожный взгляд на Гошу. И встретилась с его взглядом. Хотелось бы сказать, что в этот момент вокруг вспыхнули радуги и ангелы запели сладкими голосами... Но нет. Ничего такого не случилось.
Он смотрит на меня как обычно. Как на свою забавную, слегка чокнутую соседку. Ладно хоть без снисходительной насмешки.
– Что-то голова слегка закружилась, - соврала я.
– Давай-ка уберем тебя от окна.
Гоша аккуратно снял меня с высокого табурета и закрыл окно.
– Надо сварить тебе кофе, - заявил он.
И стал вытеснять меня с балкона.
– Ну уж нет! Я не буду пить твою горькую жижу. У тебя же нет сливок?
– Нет. Зато есть зеленый чай.
– Ты же его ненавидишь!
– Ага. Недолюбливаю.
– Так зачем держишь?
Мы оказались на кухне, он открыл шкафчик и достал упаковку зеленого чая. Неплохого, кстати говоря.
– Был недавно в магазине, увидел, вспомнил тебя. Подумал: вдруг ты зайдешь в гости и захочешь чаю...
Я расплылась в довольной улыбке. Он думает обо мне! А потом почему-то усомнилась.
– Что, правда? Все так и было? Врешь, наверное.
– Зачем мне врать?
Гоша удивленно вытаращился на меня. Я замялась. И правда, зачем...
– Ладно, заваривай. Нет, лучше я заварю. Ты не умеешь.
– Зато я умею читать. Тут написано: залить горячей, но не кипящей водой.
– Надо еще ополоснуть чайник.
– Думаешь, я не справлюсь?
Гоша подошел ко мне близко-близко. В одной его руке был заварочный чайник, в другой – пачка чая. Поэтому он наклонился и толкнул меня лбом. Я плюхнулась на табуретку.
– Сиди, отдыхай. Ты гостья, я за тобой ухаживаю.
– Ладно.
Мне нравится быть гостьей моего потрясающего соседа. И ему очень идет полотенце не плече. И заварочный чайник в руке...
Мы напились чаю, вернее, я – чаю, а он кофе. И я бы не сказала, что после этого в моей голове наступило прояснение. Кажется, наоборот, чай подействовал на меня так же, как действовало вино. Мне снова стало весело. И захотелось каких-то активных действий.
Я вскочила со стула и забегала по кухне.
– Мне все еще хочется свежего воздуха, - заявила я. – Пойдем погуляем. Может, вино выветрится. Чай совсем не помог.
– Я же говорил, надо пить кофе.
– Фу! – высказала я свое отношение к горькому напитку.
– Ладно, пошли. Размяться не помешает.
Я давно потеряла счет времени, поэтому удивилась, что на улице так тихо и совершенно безлюдно.
– Сейчас что, ночь? – хихикнула я.
– Ты догадливая.
Гоша помахал полной бутылкой вина.
– А ты запасливый. Но я больше пить не буду. Я и так пьяная.
– Посмотрим, - произнес мой сосед.
И затолкал меня в машину. Оказывается, он успел вызвать такси.
– Куда мы едем?
– На набережную, куда еще. Ты же хотела воздуха. Там самый лучший.
Я уселась, машина тронулась, моя бодрость вмиг куда-то улетучилась. Голова сразу упала Гоше на плечо.
– Могли бы и пешком дойти, - пробубнила я.
– Ага. Или ползком. Эй, не спи!
Гоша принялся меня щекотать, я отбивалась, захлебываясь от смеха.
– Ты, и правда, очень ревнивая, - заметил мой сосед.
– Ты даже не представляешь!
Ехать было недалеко, так что уже через три минуты мы вывалились из машины в самом буквальном смысле. Сначала Гоша с бутылкой в руке, потом я, теряя тапочки.
Тапочки! Я только сейчас заметила, что пошла гулять в мягких домашних тапках. С заячьими мордами и ушами. Я сняла тапки и показала их Гоше. Он сложился пополам от смеха.
А потом вытащил пробку из бутылки зубами и протянул ее мне. Бутылку, не пробку. Я сделала пару глотков и вернула ему.
И мы пошли гулять.
Воздух был по-весеннему теплым и свежим, со стороны темной громады моря дул легкий бриз. Я снова была полна энергии и задора. Это проявлялось в беспорядочных скачках, попытках ходить по парапету и взбираться на фонари.
Я постоянно теряла тапочки и пыталась ходить босиком, но Гоша был против. Он подбирал мою пушистую обувь, догонял меня, натягивал заячьи морды на мои ноги.
– Ты же, вроде, почти уснула в такси, - удивлялся Гоша.
– Я же говорила, свежий воздух меня взбодрит. Чувствуешь, как пахнет?
– Что-то цветет.
– Все цветет. Весна! Мое любимое время года.
– А я люблю осень.
– Как романтично, - хихикнула я.
– Унылая пора, очей очарованье, - продекламировал Гоша.
Я зааплодировала.
– Но здесь, на юге, осень совсем не унылая. Она теплая, веселая и очень долгая. Я был в шоке. Осень, осень, осень, а потом – бац! И сразу весна. Зимы нет.
– Да! Зимы нет. Любишь зиму?
– Люблю. Но не сильно и не долго. На пару недель, а не на восемь месяцев.
– Я так давно не видела снега...
Я вздохнула.
– Эй, не грусти! Хочешь, следующей зимой я возьму тебя с собой на Урал? Покатаемся на лыжах. Ты умеешь?
– Только на горных. И то плохо.