Чтение онлайн

Но Адама это не убеждает. Он крепко сжал губы, так, что они превратились в тонкую линию. Похоже, ему не хочется отвечать.

Касл поворачивается ко мне. Он хочет, чтобы его голос прозвучал восхищенно:

— А вы как считаете? Вам это было бы интересно?

— Интересно? — Я смотрю на Касла. — Я даже не понимаю, о чем вы тут говорите. А еще я хочу узнать, почему никто не отвечает на мои вопросы. Что вам удалось узнать об Адаме? — спрашиваю я. — Что с ним не так? Что-нибудь не так? — Я смотрю на них обоих по очереди. Адам тяжело дышит, но старается, чтобы это оставалось незаметным, при этом он не перестает сжимать и разжимать пальцы. — Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что тут происходит.

Касл хмурится.

Он изучает меня, он смущен, брови его сдвинуты, как будто я разговариваю на каком-то давно забытом языке, который он не слышал уже много лет.

— Мистер Кент, — начинает он, все еще глядя на меня, — должен ли я сделать вывод, что вы еще не поделились нашими открытиями с мисс Феррарс?

— Какими еще открытиями? — Мое сердце отчаянно заколотилось, да так, что сразу заболело.

— Мистер Кент…

— Это не ваше дело, — огрызается Адам, при этом его голос звучит негромко и спокойно, но слишком уж мрачно.

— Она должна знать…

— Мы пока еще сами ничего не знаем!

— Мы знаем достаточно.

— Ерунда! Мы еще не закончили…

— Все, что осталось, это протестировать вас двоих вместе…

Адам встает перед Каслом, слишком резко хватая со стола свой поднос.

— Может быть, — говорит он, тщательно подбирая слова, — но только как-нибудь потом. — И поворачивается, чтобы уйти.

Я дотрагиваюсь до его руки.

Он останавливается. Опускает поднос снова на стол и разворачивается ко мне. Между нами всего пара сантиметров, и я тут же забываю о том, что мы находимся в переполненном людьми зале. Его дыхание такое горячее, а жар его тела окончательно растворяет мою кровь, и она выплескивается ярким румянцем на моих щеках.

Паника исполняет кульбит за кульбитом по всему моему организму.

— Все просто замечательно, — говорит он, но я почти не слышу его, потому что слишком уж громко стучат оба наших сердца. — Все будет хорошо. Я обещаю.

— Но…

— Я обещаю, — повторяет он, хватая меня за руку. — Клянусь, я все устрою.

— Устрою? — Мне кажется, что я сплю. И еще, будто я умираю. — Что именно «устрою»? — Что-то как будто ломается в моем мозгу, что-то происходит помимо моего желания и воли, и я теряюсь, теряюсь, я ничего не понимаю и продолжаю тонуть в этом полном непонимании происходящего. — Адам, я не пони…

— То есть я угадал, да? — Кенджи возвращается к нам. — Вы собрались сделать это прямо здесь? На глазах у всех? Предупреждаю, эти столики не такие уж удобные, как это кажется на первый взгляд…

Адам отстраняется от меня и хлопает Кенджи по плечу, выходя из зала.

— Не надо.

Это все, что я слышу от него, и он исчезает.

Кенджи успевает только тихо присвистнуть.

Касл зовет Адама по имени, просит его вернуться, чтобы спокойно поговорить. Но Адам даже не оборачивается.

— Я же говорил тебе, что он угрюмый, — бормочет Кенджи.

— Никакой он не угрюмый, — слышу я свой голос, но слова кажутся какими-то отдаленными, и они при этом как будто никак не связаны с моими губами. Я как будто онемела, словно из меня вынули все то, что находилось внутри, и единственное, что прижимает меня к земле, — это мозг, который еще полон материи, потому что все то, что очень важно, материально, и все оно находится у меня в голове.

— Итак, ты сказала мне «угу». — Кенджи радостно хлопает в ладоши. — Так ты готова получать по попке за непослушание?

— Кенджи.

Вот он где. Оказывается, этот глупый голос прятался за страхом и паранойей и отрицанием и болью и болью и

— Да?

— Я хочу, чтобы ты отвел меня туда, куда ушли они.

Кенджи смотрит на меня так, будто я попросила его сейчас ударить самого себя по физиономии, да посильнее.

— Ну… как насчет того, чтобы ласково послать тебя с этим предложением? Так до тебя дойдет? До меня, как правило, доходит сразу.

— Мне нужно знать, что тут происходит. — Я в отчаянии поворачиваюсь к нему, чувствуя себя ужасно глупой. — Ты же сам все знаешь, да? Ты знаешь, что тут не так…

— Конечно, я все знаю. — Он хмурится и складывает руки на груди. Смотрит на меня. — Я живу в одной комнате с этим бедолагой, и я практически руковожу всем этим подземельем. Я знаю все.

— Тогда почему бы тебе не рассказать все мне? Кенджи, пожалуйста…

— Да, м-м-м… с этим придется что-то делать, но знаешь, наверное, как я поступлю? В первую очередь я помогу тебе выйти поскорее из этой столовой, где сейчас все только и заняты тем, что прислушиваются к каждому нашему слову. — Окончание фразы он произносит особенно громко, оглядывая зал и укоризненно покачивая головой. — Друзья, вернитесь к завтраку. Тут нет ничего интересного, и хватит глазеть.

Только теперь до меня доходит, какой спектакль мы с ним тут устроили. Все присутствующие смотрят на меня и оценивают, оценивают, оценивают, размышляя про себя о том, что же тут все-таки происходит. Я пытаюсь изобразить на лице намек на улыбку и робко машу рукой перед тем, как Кенджи решительно подводит меня к выходу.

— Нет никакой необходимости махать толпе, принцесса. Это же не церемония коронации. — Он увлекает меня в один из слабо освещенных длинных коридоров.

— Расскажи мне, что тут происходит. — Мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем мои глаза привыкают к полутьме. — Это нечестно — всем все известно, кроме меня.

Он пожимает плечами и прислоняется боком к стене.

— Я и не должен ничего рассказывать, у меня другая роль. То есть я люблю подкалывать Адама, но при этом я же не последний идиот, и коли он сказал мне молчать, то я и буду молчать и ничего тебе рассказывать не стану.

— Но… то есть мне надо узнать, все ли с ним в порядке. Ты можешь мне хотя бы это сказать или нет?

Кенджи проводит рукой по глазам и выдыхает. Что-то его тревожит. Он долго изучает мое лицо, потом снова делает глубокий вдох. Буквально стреляет в меня глазами, после чего говорит: