Разгадка
Шрифт:
Там действительно стояла церковь.
На первый взгляд — просто крошечное строение, куб, сложенный из камня. Но углы этого куба были каким-то неуловимо неправильным, что не было присуще соседним зданиям. Возможно, камень — натуральный или искусственный, — из которого оно было выстроено, обладал какими-либо особыми физическими или химическими свойствами. Унылую безликость фасада не нарушали ни ползучие растения, ни лишайник, ни мох, а металл, из которого изготовлена дверь, такая же серая, как и стены, не тронут коррозией. Выше — простая прямоугольная табличка с рельефными буквами из какого-то матового черного материала.
«ХРАМ ПРИНЦИПА».
Граймс чуть слышно фыркнул.
— Какого именно? Есть поговорка: сколько людей, столько принципов.
— Возможно, самого основного и самого таинственного, — серьезно ответила Соня.
— Ты о Золотом Пути? Я допускаю, что это величайший…
— Нет. Салли раскопала записи, которые каким-то чудом уцелели — то, что находилось в подвалах ратуши, почти не пострадало — и выяснила, что здесь исповедовали некий культ. Или пытались исповедовать. Принцип Непостоянства…
— Гхм… По-моему, самая подходящая религия для такого мира. Необъяснимые силы то и дело переворачивают все и вся с ног на голову. Если не хочешь, чтобы ад подчинил тебя, стань его частью.
— Или выпусти ад на волю.
— Или выпусти ад на волю. Но кто знает? Возможно, от их богослужений была реальная польза. Посмотрим, что внутри?
— Почему бы и нет?
Дверь отворилась легко — слишком легко. Можно подумать, что их ждали. Нет, это просто абсурд, сказал себе Граймс. Наверно, офицеры «Первопроходца» уже успели побывать здесь и смазали петли. А заодно и наладили освещение? В этом огромном зале, без единого окна, должна царить кромешная тьма — но нет. Полная темнота не могла бы вызвать столь жуткого ощущения, как этот серый, чуть неравномерный полумрак. В этом полумраке становилось еще заметнее, что стыки стен с потолком, полом и друг с другом не образуют привычных девяноста градусов. Свет словно концентрировался, образуя бесформенную мертвенно-бледную каплю, над алтарем в форме саркофага, который возвышался в центре этого странно искривленного зала — почти в центре… Только так можно говорить о чем-то, находящемся в этом помещении с перекошенной геометрией.
— Не нравится мне это, — пробормотал Граймс. — Совсем не нравится.
— Мне тоже, — шепнула Соня.
Однако никто из них даже не попытался вернуться на улицу, где было заметно светлее, где сияло и грело солнце.
— Какие ритуалы здесь отправляли? — прошептал коммодор. — Какие молитвы возносили? И чему?
— Чтоб я знала.
Но они снова не отступили. Снова, держась за руки, они стали медленно приближаться к черному алтарю, так похожему на саркофаг… На саркофаг? Нет. Его грани и углы словно расплывались, меняя положение и форму. Это было нечто иное, нежели обычный куб. Это было нечто большее, чем обычный куб. Это было…
Неожиданно Граймс понял, что это такое. Это был тессеракт. И еще он понял, что больше никогда не сможет вернуться в этот мир. Дважды до нынешнего дня он оказывался на Кинсолвинге. С каждым разом крепли узы, связывающие его с этой планетой. Какие бы силы не правили ею, он все сильнее чувствовал их, сливался с ними.
А теперь это произошло в третий раз.
— Джон! — голос Сони звучал словно издалека. — Джон !
Он сжал правую руку, но больше не ощущал в своей ладони тепла ее руки.
— Джон…
Теперь это был лишь замирающий шепот.
— Джон…
— Гхм…
Просыпаться не хотелось. Полностью проснуться означало в полной мере насладиться мучительной головной болью. Его глаза были плотно зажмурены. Ощущение было такое, словно множество мелких вонючих тварей затеяли у него во рту какой-то непонятный кавардак.
— ДЖОН!!!
«Чтоб ее разорвало, эту женщину», — подумал он.
— ДЖОН!!!
Теперь она начала его тормошить.
Он вслепую ткнул кулаком, почувствовал, что ударил во что-то мягкое, и услышал приглушенный возглас боли.
— Никогда не прикасайся к офицеру, — отчеканил он. — Это запр… щено уставом.
— Ты… Ты ударил меня. Ты животное.
— Сама виновата.
— Просыпайся, будь ты проклят!
Он с трудом разлепил веки и сквозь туман уставился на толстую женщину не первой молодости в поношенном халате, которая с ненавистью взирала на него сверху вниз.
«Кто ты такая? — безмолвно вопрошал он. — Кто ты такая?»
В его одурманенном мозгу мелькнуло воспоминание о ком-то стройном, ухоженном и элегантном. Но тогда…
«Где я? Кто я?»
— У тебя еще масса дел, — женщина говорила неприятным ноющим тоном. — Отдирай от койки свою мерзкую тушу и займись хоть чем-нибудь. Что до меня, то я пошла завтракать — если не хочешь, можешь не присоединяться.
«Кому-кому, а тебе бы поголодать не помешало».
— Кофе.
— Что значит «кофе»? Где твоя вежливость?
— Кофе, пожалуйста .
Женщина вышла, и он выкатился из мятой кровати. Он с отвращением взглянул на свое отвисшее пивное брюшко, потом поднялся на ноги и нетвердыми шагами направился в ванную. Откуда эта слабость, почему к горлу подступает тошнота? Каждое движение вызывало внутренний протест, словно тело стремилось окончательно превратиться во что-то аморфное и нефункциональное. Все это было неправильно. До сих пор он чрезвычайно гордился своей отличной формой.
Он встал под душ, и в голове понемногу начало проясняться. У коммандера Джона Граймса, Командующего Базой на Зетланде, начинался еще один обычный унылый день.
Если вы спросите, зачем Федерации нужна Зетландская База, вам толком никто не ответит. Когда-то давным-давно эта планета действительно имела стратегическое значение — пока сохранялась угроза вооруженного конфликта между Федерацией и Шаарской Империей. Однако Данзеноргский Договор, условия которого уважали обе стороны, четко разграничил сферы влияния. Конечно, в Галактике обитали и другие расы, которые уже освоили межзвездные перелеты и не подчинялись ни Федерации, ни Империи. Но их миры находились на расстоянии многих и многих световых лет от Зетланда, а торговые пути проходили вдали от этой планеты.
На Зетланде находилась База. Она находилась здесь всегда и должна была находиться всегда, ибо карманы налогоплательщиков бездонны. Здесь был космопорт и то, что на нем обычно располагается — вернее, нечто вроде космопорта. Было нечто вроде ремонтной баз базы. Был маяк Карлотти — если бы его не было, навигационная сеть в данном секторе не понесла бы ровно никакого ущерба — и ретрансляционная станция. Всю эту систему в ее нынешнем виде могла вполне обслуживать небольшая команда рядовых и старшин под началом какого-нибудь младшего лейтенанта. Но командующий базой должен уметь приготовить яичницу на донце собственной фуражки. Для командующего такой базой, как Зетландская, эта должность была проходным пунктом — по пути наверх или по пути вниз.