Разговор окончен
Шрифт:
В такие моменты, наверное, обычно и обращаются за помощью. К врачу, к соседу, к прохожему. К воображаемому социуму. За помощью к единицам из случайного набора людей. То есть опять вот этих вот… Так что справлюсь сама. Иначе зачем тогда я?
Закончив с комнатой, начинаю тереть пол в коридоре. Провожу шваброй вдоль плинтуса и понимаю, что он какой-то мягкий. Отваливается, что ли… Прикасаюсь ещё раз – выгибается уже вся стена. Отскакиваю назад. Перегородка набухает пузырём и лопается.
В трещину протискивается парень в униформе:
– Здравствуйте! Меня зовут Валерий, доставка…
– Спасибо, положите всё здесь.
– Но вы можете прямо сейчас отказаться от любого товара, если что-то не подойдёт!
– Нет, я позже разберу.
– А я подожду, пока вы освободите пакеты! Мы принимаем их на утилизацию! – полыхает восторгом. – Наша компания заботится об окружающей среде!
– Ну надо же! А о психическом здоровье клиентов ваша компания не хочет позаботиться?! Выход там! – Взмахиваю шваброй в сторону прихожей.
Или затолкать его обратно в дыру? Не успею: она затягивается.
– Всего доброго и, главное, будьте здоровы! – помедлив, выдаёт он.
Вот же ублюдок…
Но всё-таки уходит – и даже через дверь.
А всего через секунду звякает звонок. Да что это такое, в конце-то концов!
– Номер вашего директора дайте мне сейчас же! – ору я и вываливаюсь прямо на площадку.
– Привет, – отступая подальше, улыбается сосед. Тот, который напротив. То есть напротив и чуть-чуть налево.
– Костя… а тебе… соль, что ли, нужна?
Глупее вопроса не придумаешь: вряд ли бы он отправился ко мне за солью в наглухо застёгнутом пальто.
Отрицательно мотает головой и вынимает из кармана пресс для чеснока, который брал у меня на прошлой неделе. А следом протягивает бумажный цветок и говорит:
– Спасибо.
– Ой. Это… что ли, роза? Ой, она же из…
– Оригами, – кивает, натягивая перчатки. – Извини, я опаздываю.
И слетает по ступенькам бегом.
Запираюсь на оба замка, швыряю цветок в пустующую стеклянную вазочку перед зеркалом, поднимаю её, разглядываю со всех сторон и со стуком ставлю обратно на полку.
– Очередной позёр с претензией на загадочность, – объявляю вслух.
Разговор наконец-то никто не поддерживает.
Весь оставшийся день не отрываюсь от клавиатуры: добиваю два срочных заказа одновременно, твёрдо решив не писать ничего для гусевского фитнеса и тем более для «Опоры разума». Без моего участия как-нибудь его подопрут…
Ко второму часу ночи перестаю отлавливать внятные мысли. Поднимаюсь, шлёпаю к окну босиком, открываю нараспашку. Морозный воздух осваивает пространство. Скребу ногтем между подоконником и откосом – не показалось: растрескался герметик. Отрешённо прикидываю, сможет ли кто-то прорваться в этот кракелюр. Я совсем не паникую. У меня шок.
Возвращаюсь за стол, листаю соцети.
«Танюша, я тебя как раз вспоминала!»
Закрыть, что ли, страницу, пока не поздно? Сестра бывшего мужа кого-то там… Омелия… Да, родители именно так её назвали. Через О. В голове у них перемешалось всё на свете, но вологодский говор победил.
«У меня теперь своё дело! – продолжает донимать. – Соевые свечи! Слышала? Они не выделяют вредных веществ! И вот я хотела попросить… упомяни меня в своём блоге, там же много народу, да? Бюджет у меня пока небольшой, конечно же… рекламу не могу себе позволить!»
И правда, у меня есть маленький блог – об архитектуре модерна. Пять с чем-то тысяч подписчиков. И никому из них и дела никакого нет до архитектуры модерна. Соевые свечи, возможно, им даже интереснее. Но, в конце-то концов, это мой блог.
Зря я не вышла из чата: Омелия, со всей своей сотней килограммов тела, объявляется прямо на подоконнике – пытается там устроиться, изогнувшись, затягивается айкосом и осведомляется:
– А сама-то не хочешь попробовать делать свечи?
Брр, я уже и забыла, что у неё ещё и голос с неприятной хрипотцой…
– Нет. И здесь не курят. Не хочешь рассказать, как ты оказалась в моей квартире?
Проигнорировав оба замечания, она сползает с подоконника, обходит меня сбоку и дышит в ухо:
– Так что, может, завтра напишешь обо мне в блоге?
– Извини, контент не по теме.
– Знаешь, это как посмотреть… – Поёживается, разминая плечи, проплывает через комнату и хватает со стеллажа тюбик с моим кремом для рук.
– Просто любопытно, О-о-омелия, тебя, может, травили в детстве?
– А что?! – вскрикивает она на выдохе, с вызовом, будто это повод для гордости.
– Оно и видно, – отчётливо произношу я, поворачиваюсь к столу, блокирую её аккаунт и для верности захлопываю ноутбук и выключаю телефон совсем.
Омелия несколько секунд мерцает, а потом растворяется без следа. Тюбик с кремом шлёпается на ламинат.
Стиснув зубы, закрываю окно наглухо. И ещё минут двадцать снова перемываю пол.
Убираю швабру в шкаф в прихожей. Подхожу к зеркалу, дотрагиваюсь до бумажных лепестков и борюсь с желанием одним движением скомкать цветок. Обрывать возможные сюжеты – навязчивая потребность и особенное наслаждение. Потому что каждый из них – всего лишь история, которая попытается меня сломать. Новая история со свежими силами. На сколько меня ещё хватит?
Разжимаю пальцы. Выключаю свет во всей квартире. Падаю в постель и вырубаюсь без единой мысли.
***
«Здравствуйте, Татьяна! Мне Вас порекомендовали, понимаете, сразу два человека! Нужно несколько небольших текстов, тысяч двадцать знаков всего. Но сроки поджимают, понимаете? Удобно будет пообщаться по зуму?»
«Извините, по зуму не смогу, давайте обсудим почтой».
«Очень жаль. А почему вы не сможете по зуму?»
Каждый раз думаю: это такой специальный вопрос, чтобы посмотреть, как я буду врать? Нет, не буду.