Разлом

Это был один из тех осенних воскресных вечеров, когда с деревьев срывали последние листья, а большинство людей сидели дома, уютно устроившись в своих теплых квартирах, смотрели телевизор, укладывали детей спать или читали хорошую книгу у камина. Аудра Спик и Николя Белланже, же, прятались, выключив все огни, на грунтовой дороге, углубленной в сельской местности, пропитанной недавними ледяными ноябрьскими дождями.

С этого места два полицейских из криминального отдела имели хороший обзор единственной дороги, ведущей в эту часть леса Вожьен, раскинувшегося по обе стороны границы между департаментами Ивелин и Эссон. Чуть дальше, перпендикулярная этой проселочной дороге, терялась среди деревьев и вела к невидимому углу, где можно было припарковать автомобиль, чтобы его не было видно. Именно это место интересовало полицейских.

Николя скомкал алюминиевую упаковку от своего сэндвича, засунул ее в уже переполненный бардачок и посмотрел на свою спутницу, которая выгибалась, как могла, вытянув руки над головой до потолка. На пятом месяце беременности ей все труднее и труднее было выносить неподвижность, которую навязывали эти засады.

— Тебе уже давно не следовало выходить из офиса, Одра. Стресс и все такое — это плохо для ребенка.

Одра расслабилась, поправила шерстяной свитер на округлом животе, прижала к себе полы куртки с меховым воротником и снова сжалась в комок. Двигатель был выключен, и в салоне стоял холод. Николас время от времени включал зажигание, но этого было недостаточно, чтобы согреться надолго.

— Болтаем, слушаем Ника Кейва и едим кокосовый флан из «Пола.
– Не понимаю, где тут стресс.

Николас обожал ее ямочки, когда она ему улыбалась. В такие моменты ее лицо словно озарялось кинематографическим светом. Она умела успокаивать его, но он все равно собирался сказать об этом Шарко. Было почти 22 часа, и Одра должна была спокойно сидеть на их диване, а не здесь, посреди нигде, в надежде, что какой-нибудь чудовищный изверг удовлетворит свои зловещие фантазии.

Тело женщины было случайно обнаружено пять дней назад, в нескольких десятках метров от впадины, которую они наблюдали, благодаря собаке охотника. Животное свернуло с пути и начало скулить, царапая землю. Тогда была обнаружена обнаженная рука. В панике хозяин собаки позвонил в 17, и это стало искрой, запустившей судебную машину.

Учитывая характер преступления — увечья в области живота, пытки, ожоги от электрического тока — дело было немедленно передано в 36-й отдел, хотя место преступления находилось за пределами его юрисдикции: в связи с ростом числа громких дел в последние месяцы для расследования этого дела потребовались лучшие сотрудники полиции. Различные анализы, проведенные на месте и в лаборатории, показали, что жертва, убитая, по заключению судмедэксперта, от четырех до семи дней назад, была выкопана, а затем несколько раз перезахоронена. При свете лампы Polilight судебной полиции на теле, как спереди, так и сзади, а также вокруг него были обнаружены следы семенной жидкости, что означало, что преступник возвращался на место преступления, эксгумировал труп и мастурбировал над ним. Хищник, который не мог отпустить свою безжизненную жертву.

ДНК-анализ ничего не дал. Неизвестно, кто была эта женщина, возраст которой оценивался в пятьдесят лет. Когда ее нашли, зрелище было не из приятных. Штаб 36-го отдела направил всем правоохранительным органам Франции телеграмму из одиннадцати пунктов с описанием тела и подробностями об обстоятельствах обнаружения. Преступление, совершенное на природе, предполагало исчезновение человека в другом месте. Благодаря телеграмме можно было сопоставить дела. Но до сих пор не было никаких результатов.

О палаче было известно не больше, чем то, что его профиль совпадал с профилем некрофила. Больной человек, сочетающий в себе самые отвратительные извращения. Полицейские прочесали архивы по конкретным критериям, изучили недавние выписки из психиатрических больниц и тюрем в регионе — для начала. Пока что все безрезультатно. Такие расследования могут затянуться надолго, если только, как полагал Франк Шарко, преступник не вернется, чтобы удовлетворить свои инстинкты.

Многое было в условном наклонении, но вот уже несколько ночей напролет коллеги Шарко по группе сменяли друг друга в бесчисленных часах в машине без опознавательных знаков, надеясь, что волк высунет нос из своей берлоги. Сам Шарко занимался наблюдением; полицейский командир оставался рядом со своими людьми.

Николя уставился на черный край леса.

— Предупреждаю, я сделаю все, чтобы он не был копом. Не хочу, чтобы он пережил это.

— Он или она сделают то, что сочтут нужным. Мои родители всегда противились моему выбору, хотели управлять моей жизнью, и посмотри, что теперь...

Одра вздохнула с горечью. Два месяца назад она в одиночку сообщила родителям о своей беременности — Николя никогда не был желанным гостем в их доме в Ницце — и встреча прошла плохо. Ее отец, закоренелый противник полиции, повторил ей вечную лекцию об опасности их профессии, утверждая, что полицейские не созданы для того, чтобы иметь детей, что все такие вещи обязательно заканчиваются плохо. А мать, как всегда, встала на сторону мужа. С тех пор они не общались, и молодая женщина даже задумывалась, стоит ли делиться с ними новостью о рождении ребенка, настолько окончательным казался разрыв. А ведь она была их единственным ребенком.

— Одра...

Она повернула голову в сторону, куда указывал ей Николя. Слева, метрах в ста от них, светили фары... Подъехал автомобиль. Он ехал на медленной скорости.

— Только не говори, что Шарко был прав. Это было бы слишком хорошо.

Николя не разглядел ничего, но ему показалось, что это был фургон. Он затаил дыхание, когда машина проехала мимо их автомобиля, всего в тридцати метрах. К несчастью, она продолжила свой путь мимо места, которое находилось под наблюдением. Лейтенант резко ударил по рулю.

— Черт!

Одра посмотрела на него с улыбкой, затем увеличила громкость магнитолы. Баритон Ника Кейва смешался с чарующим голосом его тогдашней подруги, П. Дж. Харви. Это было уныло, но это была его любимая песня.
– Henry Lee, - страшная история двух любовников, разлученных смертью...

Вдруг фары снова появились, в обратном направлении. Тот же медленный ритм. Одра тут же выключила музыку. Николя напрягся. Человек явно проводил разведку. Подозрительный и настороженный тип. Автомобиль повернул в углубление и исчез в гуще листьев.

Возбуждение сразу возросло, и полицейский лейтенант испытал то удовольствие, которое дают только такие ситуации: удовольствие охотника, стоящего перед добычей. Быстрым движением он схватил фотоаппарат, лежавший на приборной панели.

— Это он! Предупреди Шарко! Как только я пришлю тебе номер, передай ему.

— Будь осторожен.

— Обещаю.

Николя бросился в ночь, застегнув молнию кожаной куртки до самого подбородка. Полумесяц то появлялся, то исчезал из-за больших черных облаков, окутывая рельефы серебристым ореолом. В конце дороги он перешел через улицу, прошел метров десять по асфальту и тоже свернул. В этот момент он услышал хлопок двери, разглядел белый луч фонаря, пронзавший тьму и освещавший колыхающиеся на ветру ветви. Жирная земля делала подошвы тяжелыми, но он старался не хрустеть листьями.