Чтение онлайн

– Слушай, Алекс, – вкрадчиво произнесла Калька, глядя на него с недобрым прищуром, – ты ведь в армии служил? Скажи-ка мне, какое у тебя там было погоняло?

– Меня зовут Олександр. Через «О», – меланхолично поправил тот. – А в армейке все называли меня Поганый.

– Вполне соответствует, – фыркнула девушка и повернулась к Ивану. – Ударник, если не возражаешь, я сама Хмеля домой переправлю и позабочусь там о нем. Поможешь?

– Конечно.

Начальник заставы шагнул ко входу в гостиную, где на импровизированных носилках лежал в полузабытьи раненый Хмель. Гольм подхватил боевого товарища с другой стороны.

– Советую по прибытии Ведьме позвонить, – сказал Алекс, – она хоть и на пенсии, но кое-какие связи, надо думать, у нее остались.

– Без твоих советов обойдемся, – огрызнулась Калька.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Алекс. – Хотя я бы на твоем месте слушал иногда, что умные люди говорят. У самой-то мозгов нету. Дурой родилась, дурой и помрешь, хотя тебе вроде бы и так неплохо: жопа есть – ума не надо. Давай катись куда собралась, чего глаза вылупила, овца тупая?

Между Алексом и Калькой точно посередине комнаты с треском открылся портал: на расстоянии ладони от пола крутилось большое радужное пятно около полутора метров в диаметре. Калька подхватила под мышки бесчувственного Хмеля, которого как раз подтащили поближе Иван с Гольмом, и бесследно растворилась в разноцветном мареве. Портал сжался в сияющую точку и исчез.

– Ловко у тебя получается, – похвалил его Гольм, – почему-то, когда я ее ругать начинаю, у нее не выходит проход открыть. Мы много раз пробовали.

– Это потому что я искренне, – доверительно сообщил ему Алекс. – Хочешь и тебя обложу от чистого сердца, глядишь, тоже порталы открывать научишься?

– Уроженцы Центрума не могут открывать порталы, – с явным сожалением покачал головой Гольм, – я думал, ты в курсе.

– Ага. А еще я в курсе, что с чувством юмора у вас тоже очень хреново.

– Не нравится мне все это, – произнес с мрачными интонациями Ударник и устало потер ладонью переносицу, – понять бы, что за чертовщина творится. Готир, тебе дядюшка в последнее время ни о чем интересном не рассказывал? Не говорил, что обо всем этом думают в Министерстве иных миров? Может, слухи какие-нибудь?

– Нет… – растерянно пожал плечами парень. – Не припоминаю.

– Тогда нужно ехать в Антарию. Навестить столичный Штаб и заодно проведать советника Гольма. Мы с Готиром отправимся туда утром, а ты, Алекс, останешься тут за главного.

– Меня зовут…

– Олександр. Через «О». Я помню. – Ударник на мгновение замер, прислушался. – Сделай милость, глянь, что там на улице творится. Заодно Деда сюда приведи, простудится.

Снаружи и вправду доносился какой-то встревоженный гомон и неразборчивые выкрики.

Рома Дедюлин, шестнадцатилетний парнишка, которого по созвучию с фамилией пограничники называли Дедом, как и ожидалось, обнаружился во дворе – он сидел прямо на сырой от растаявшего снега земле, привалившись спиной к срубу бани и обхватив колени руками. Невидящий взгляд Деда был устремлен в пространство, но со стороны казалось, будто он смотрит куда-то в глубь самого себя.

– Не спи, замерзнешь, – хлопнул его по спине Алекс, но тот недовольно дернул плечом, стряхивая руку. – Эльбар, да?

– Да. – Дед, похоже, не был расположен к беседе. Алекс опустился рядом на корточки, пошарил по карманам, но запоздало вспомнил, что бросил курить вот уже три с лишним месяца назад – табак в Центруме относился к разряду роскоши и доставлялся сюда с перебоями, а потому старая привычка не только вредила здоровью, но и стала доставлять кучу ненужных проблем.

– Давно его знаешь? – Алекс оторвал попавшую под руку травинку, торчавшую из-под нижнего венца сруба, и сунул ее в рот.

– Два года почти. В Гранце познакомились. Он сирота, как и я. Не вступил бы в пограничную стражу – пропал бы.

– Отличный парень, – кивнул Алекс, – толковый, и службу знал крепко… Мне тоже доводилось терять друзей, Рома. Не раз. И знаешь, что я тебе скажу?

Дед поднял на него вопросительный взгляд.

– Да ничего не скажу, – криво усмехнулся тот одной половиной рта. – Потому что ни хрена тут не скажешь. Горько это и больно. И почти всегда это происходит вот так, по-глупому. Кажется, будто что-то можно было изменить, переиграть по-другому, что-то сделать. Но ничего уже не поменяешь. Жизнь – она такая, Рома.

– Жестокая?

– Дерьмовая. Что там за кипеш, кстати?

Доносившиеся из-за забора звуки стали громче, среди них уже можно было различить отдельные голоса, кричавшие нечто неразборчивое по-клондальски. Кто-то принялся неистово стучать ногами в ворота, деревянные створки заскрипели, раскачиваясь в железных петлях, но выдержали.

– Местные за своими родственниками явились. – Дед кивнул в сторону притулившейся возле ограды телеги, где по-прежнему лежали тела, прикрытые от посторонних глаз старой дерюгой. – Требуют отдать им трупы.

– А мы чего?

– Ударник велел не выдавать, пока акты и протоколы не составим. Копии нужно будет окружным властям отправить, а то по судам потом затаскают и компенсации выплатить потребуют. Без бумаг не докажем, что они первые стрелять начали.

– Понятно. Иди в дом, застудишь себе чего-нибудь.

С этими словами Алекс поднялся, пошевелил коленями, чтобы размять затекшие ноги, приставил к бане лежавшую без дела на земле стремянку и полез на крышу, стараясь не слишком высовываться из-за высокого фигурного конька.

Представшая его глазам картина вызывала тревогу. На пустыре возле ограды, окружавшей по периметру шестнадцатую заставу, собралась толпа крестьян, человек до полусотни. Немногие из них были вооружены короткими гладкоствольными ружьями, но чаще среди прячущихся в окончательно сгустившихся сумерках фигур мелькали более традиционные для пейзан вилы. Толпа гудела, точно растревоженный улей, дрожал в темноте алый свет множества факелов. Судя по раздававшимся из-за забора недовольным выкрикам, люди были изрядно на взводе, и с каждой минутой напряжение нарастало, буквально пропитывая наэлектризованный воздух. Алекс спрыгнул со стремянки, чертыхнулся, всадив себе занозу в ладонь, сбросил лестницу на землю и поспешил обратно в здание заставы, окна которой теплились мягким желтоватым светом.