Разлом
Шрифт:
– Зарель! – одернула его Селена.
– Да вы что, спятили? Нас сейчас сожрут, пока вы тут... Черт знает что!
Он отвернулся и уставился на приближающиеся ряды чудищ. Те были уже в нескольких шагах, когда на их пути выросла ослепительно сияющая сеть, словно сотканная из раскаленных добела стальных нитей, заключившая людей и Измененных в огромный купол.
– Наконец-то, – проворчал Зарель и оглянулся.
Мара стояла с закрытыми глазами, между ее чуть разведенными в стороны ладонями сверкало точное подобие сетчатой сферы, хотя и меньших размеров.
– Вот что я называю магией, – пробормотал он. – Похоже, я не зря перешел на вашу сторону...
Зарель удовлетворенно хмыкнул и перевел взгляд на монстров. От сверкающих нитей исходил ощутимый жар и твари старались держаться поодаль. Они злобно выли и рычали на разные голоса, изредка вступали в короткие, но яростные схватки между собой, но пройти сквозь нити не рискнул никто.
А затем сетка дрогнула и стала медленно расширяться. Чудища попятились, но нити двигались все быстрее и быстрее. Очень скоро воздух разорвали первые вопли боли и ярости, на землю посыпались куски трепещущей плоти.
Не сводивший с Мары взгляда Ральф похолодел. Белое как мел лицо девушки вдруг исказилось в странной гримасе. В первые мгновения инуру показалось, что Мара испытывает боль, но потом, по мере того, как она разводила ладони все шире и шире, по мере того, как вокруг нарастал пронзительный визг, рев и вой, Ральф понял, что Мара улыбается. И чем сильнее бесновались умирающие монстры, тем шире становилась ее улыбка.
Потрясенный этим зрелищем, несколько секунд Ральф боялся даже шевельнуться. Он не понимал, что происходит с Марой. Но мурашки, разбегавшиеся по его спине, и вздыбленные на затылке волосы были красноречивей каких бы то ни было объяснений. С ней творилось что-то ужасное, Ральф нутром ощутил, что должен положить этому конец. Пока не случилось что-то еще более страшное.
Он решительно шагнул вперед, но коснуться Мары не успел. Девушка с каким-то неясным всхлипом взмахнула руками и шар между ладонями исчез. Мара покачнулась и упала прямо на руки Ральфа. Озабоченный ее состоянием, инур напрочь забыл про толпы монстров и уже не увидел как магическая сеть будто взорвалась. И как десятки и сотни чудовищ, а также все деревья и кустарники на несколько десятков шагов вокруг оказались разрезаны на мелкие части.
Лес окутала тишина, нарушаемая лишь чавкающим звуком распадающихся на куски монстров, шелестом рассыпающихся листьев и перестукиванием деревяшек.
– Ничего себе! – ахнул Зарель.
Роланд брезгливо вгляделся в завалы шевелящихся останков. Куски плоти двигались, срастались друг с другом, приобретая причудливые формы, и спешно отращивали новые лапы, когти, клыки, щупальцы.
– Быстро уходим! – бросил карнелиец. – Ральф, как Мара?
– Я понесу ее на руках.
– Тогда вперед! Селена, держись за меня!
Они бросились бежать. Сражаясь с подступающей дурнотой, Селена старалась не смотреть под ноги, из-за чего ее несколько раз хватали за ноги особо шустрые особи, успевшие отрастить конечности, и в конце концов Роланд подхватил ее на руки. Селена была на грани обморока и не сопротивлялась.
Они бежали несколько часов. Селена скоро пришла в себя и какое-то время пыталась бежать сама, но, заработав с дюжину синяков и ссадин, наконец сдалась и позволила нести себя попеременно Роланду и неко. Инур же не доверил своей драгоценной ноши никому. Что, впрочем, не помешало ему выглядеть куда менее уставшим чем остальные. И только когда Роланд объявил привал, только когда Ральф заботливо уложил так и не пришедшую в сознание Мару, лишь тогда инур позволил себе расслабиться. И тут же рухнул как подкошенный у ног Мары.
Наутро Мара пришла в сознание. О том, что произошло вчера она не вспоминала, на лесть Зареля никак не реагировала, а расспрашивать ее Ральф не хотел. После вчерашнего инур всерьез был обеспокоен ее состоянием, и не отходил от Мары ни на шаг, что девушке, однако, очень нравилось.
Бежать больше необходимости не было, так что Мара и Ральф двинулись в путь, взявшись за руки. Над ними хихикал и подшучивал Зарель, поначалу украдкой и вполголоса, а затем, поняв, что инуру уже нет до него никакого дела, ничуть не скрываясь.
Вскоре, впрочем, неко это надоело и он перевел внимание на Тирри, с которым они стали затевать бесконечные и нудные диспуты. Как оказалось, Зарель не хуже Тирри нахватался где-то разного рода мудрствований, отчего по вечерам их длинные и умные споры действовали на остальных как хорошее снотворное.
Воины-неко вели разведку, несли ночную стражу, разводили костры и готовили еду, после чего предупредительно уходили в сторону, где уже устраивались сами.
В общем, так или иначе, но все были заняты какими-то делами и только Роланд и Селена словно бы не находили себе места. Встречаясь друг с другом взглядами, поспешно отворачивались, случайно коснувшись друг друга – отшатывались как от огня. И стена отчуждения между ними крепла день ото дня.
В одну из ночей, когда все уже спали, не считая караульных неко, Селена проснулась и, повинуясь смутному предчувствию, двинулась к близлежащему ручью. Была она еще не вполне проснувшейся и, возможно, поэтому так легко решила покинуть лагерь.
Впрочем, ей ничего не угрожало. Лес вокруг выглядел пустынным. Несмотря на полное отсутствие даже следов пребывания чудовищ, здесь стояла почти полная тишина – ни зверей, ни птиц. Похоже, перепуганные нашествием прожорливых тварей из Разлома, лесные обитатели не торопились возвращаться домой.
Склонившись над ручьем, Селена зачерпнула холодной воды и умылась, изгоняя остатки сна. Сквозь переплетения ветвей над головой протиснулась полная луна и Селена без труда разглядела в ручье собственное отражение. Увидела немного испуганные и почему-то грустные глаза.
– Почему? – прошептала она. – Почему мне так тяжело? Что я делаю не так? Я должна посвятить себя служению высшей силе. Эта сила – причина и источник всего сущего, причина и источник вселенской любви. Как можно сравнить с этим любовь мужчины и женщины? Это несоизмеримые вещи! Но если так, почему мне так больно? Почему мое сердце разрывается на части?..