Чтение онлайн

– Ты не должен так говорить об отце. Ты же ничего не знаешь.

– Что я не знаю? Мам,… я слышал ваш разговор с Кондратом Кондратьевичем в парке.

Мать встала, подошла к окну. Она долго стояла молча, повернувшись к сыну спиной.

– И что же ты слышал?

Мишка сидел на кровати, поджав колени, и наблюдал за матерью.

– Ну что ты должна мне что-то сказать и я все пойму.

– Знаешь, сына… Я не хотела тебе этого говорить. Я не знаю, как ты это воспримешь и что подумаешь обо мне.

Женщина снова надолго замолчала. Молчал и Миха. От слов матери его словно перевернуло всего изнутри. Сердце бухало, отдавая каким-то гулом в виски. Он был растерян.

– Мам, а мам… Ты о чем? – наконец тихо спросил он.

– Кондрат – твой отец, – на одном дыхании произнесла мать и заплакала.

– Что-о-о?! Как так? Как? – Мишка был шокирован.

– Вот так. Когда–то Кондрат и слышать о тебе не хотел. Мы не входили в его планы. В институте учился. Мечтал о красивой жизни. А тут жена и ребенок… Нет, это не для него. Институт, правда, так и не закончил. Отчислили с третьего курса из-за задолжностей. В армию пошел.

Никто не заметил, что отец зашел в соседнюю комнату и сел на диван. Он жадно ловил каждое слово, каждый вдох.

– Я с ума тогда чуть не сошла. Девчонка совсем. Ох, глупая я тогда была. Очень глупая.

Мать глубоко вздохнула. Она боялась смотреть сыну в глаза.

– Твой отец, ну настоящий отец, который вырастил тебя, – мать запуталась.

– Мам, я все понял.

– Ну так вот, он спас нас… Мы хорошо жили. Очень хорошо… Потом вернулся Кондрат, тебе уже почти три годика было. Отец как с ума сошел. Ревновать начал, подозревать.., – Маргарита внимательно посмотрела на сына, пытаясь понять, о чем он думает. Лицо Мишки было очень серьезным и, как будто, взрослым не по годам.

– А раньше отец любил меня?

– Дурачок, он и сейчас тебя любит. Просто нет его душе покоя. Несчастен он, я думаю. Вот и детей больше Бог не дал… А то бы, может, все по-другому было…

– А Кондрат?

– А что Кондрат? Пустой человек. Помыкался – попырхался, а так ничего и не добился. А сейчас, видимо, дошло, что жизнь зря проходит, вот и вспомнил про тебя. Хочет, чтобы ты знал, что он твой отец. Вот и вся история.

– Он мне не отец, – почти выкрикнул Мишка. – У меня уже есть папка.

Миха вдруг увидел Кондрата Кондратьевича совсем другим. Все, что он думал о нем раньше, превратилось в пыль.

Мать села рядом с сыном, обняла его за плечи, прижала к себе.

– А папка у тебя хороший. Ты знаешь, как он за мной ухаживал? О, я сама себе завидовала. А заботился как! – мать улыбнулась.

Отец тихонько, на цыпочках вышел в сени, закурил. Он не мог понять, что с ним происходит. Его словно одновременно наполняло счастье и горе.

– Пока я в роддоме была, он ремонт в доме сделал… Я же тебя у него забирала, чтобы покормить, если бы не работа, он бы от тебя вообще не отходил.

Женщина словно смотрела в прошлое, лицо помолодело, похорошело. Слабая улыбка дрожала на ее губах. Мишка тоже словно окунулся в то счастливое время, которое когда-то у них было. Жаль, что он ничего не помнил.

– Ну ладно, чего сидим? – мать встрепенулась, вытрала лицо ладонью. – Ты же голодный совсем. И отец.

– Ну, давай вставай. Ну чего ты? – она потрепала сына по голове. – Все будет хорошо. Иди ставь чай, я пойду отца поищу.

Мать ушла, а Мишка все сидел и сидел. Виски сжимала какая-то боль, было неспокойно. Но надо идти. Он слышал, как мать вышла на улицу, как звала отца.

Она нашла мужа на задах, сидящим на бревнах. Он встал, и, тяжело ступая, пошел за ней.

Ели молча. Каждый думал о своем. Отец незаметно поглядывал на жену и сына. Ел как-то машинально. Выходит все, что столько лет держал в себе, все неправильно, все обман. Он тоже помнил те волшебные три года. Помнил этот писклявый сверток, который привез из роддома. Первые шаги. Первые слова. Все у него было. Любимая жена, сын. Они и сейчас рядом и были всегда, но он словно потерял их в какой-то момент. Они были рядом, но стали вдруг чужими. А все «заботливые и верные друзья». Кто-то по-дружески рассказал, что Кондрат вернулся, кто-то видел его рядом с домом, кто-то сказал, что Мишка вылитый папаша… Все это копилось, наслаивалось. Он все больше отдалялся, становился раздражительным, ревнивым. Жена сначала пыталась поговорить с ним, уговаривала уехать из села, но потом опустила руки.

Почему до него вдруг дошли эти простые слова, сказанные Маргаритой сыну, он не знал. Но то, что эти два родных человека нуждаются в душевной теплоте, что он превратил их жизнь в какое-то существование, он понял. Да он все понял, понял и поверил.

Уже прошло несколько дней после разговора. Мишка удивлялся переменам, наступившим в их семье. Вчера почти целый день не было отца дома, а сегодня привезли и разгрузили свежие доски.

А ближе к вечеру юноша услышал глухой удар. Он даже испугался. А когда выглянул в окно, то увидел, что отец завалил пролет забора и теперь разбирает. Миха вышел во двор.

– Давай помогу, …пап.

– Давай. Доски надо на зады стаскать, на дрова пойдут.

Отец вытаскивал гвоздодером гвозди, Мишка таскал полусгнившие доски на зады. Работа спорилась. Мать наблюдала за ними из окна. Вскоре уставшие, но довольные мужчины, умывшись скопившейся в баке дождевой водой, шумно вошли в дом. Их ждал горячий ужин.

– Ну, работнички, айдате, кормить буду.

Мать весело щебетала, кружила по кухне. На столе появились тарелки с горячим борщом, сметана, хлеб.

– Сюрприз, – мать вытащила из духовки дымящийся румяный пирог. – С капустой и яйцом. Надеюсь вкусный.

Отец подхватил пирог, помог поставить на стол.

– Паш, разрежь.

Муж охотно взял нож и стал резать пирог.

Мишка любовался родителями. Наконец –то он был счастлив. Теперь он знал, что все будет хорошо.

Сколько лет прошло уже с тех пор, как Галина привезла своего Валеру из города, а ничего не изменилось. Как был он ходячей катастрофой, так ею и остался.