Чтение онлайн

Единственный человек, который мог дать Шварцу ценный совет, был Лео Бергман, его финансовый директор, обладающий громадным запасом финансовых и юридических знаний, и прекрасно ориентирующийся в области международных правовых вопросов, а также умеющий балансировать на грани дозволенного и недозволенного. Шварц знал, что Бергман не отличается особой щепетильностью при решении своих финансовых задач, но знал также и то, что у Бергмана к "дорогому патрону" огромная, хотя и мало объяснимая симпатия. Размышляя об этом, Шварц с удивлением поймал себя на том, что эта симпатия у них обоюдная.

Разговор состоялся на острове, куда Бергман любил наведываться по собственной инициативе. Выслушав Шварца, Бергман сказал:

— Дорогой патрон, я знал, что эта проблема рано или поздно возникнет, и предпринял некоторые усилия в этом направлении. Как вам известно, на базе нашей лаборатории возникло несколько предприятий, работающих весьма успешно, с филиалами в нескольких европейских странах. Но помимо этих предприятий у нас есть несколько учебных заведений: два частных колледжа на Британских островах, и начальная школа во Франции. Когда ваша гениальная идея так блестяще осуществилась, я взял на себя смелость организовать два детских дома на территории Италии. В этих детских домах воспитываются дети, оставшиеся без родителей в результате войны в Ираке, хотя есть дети и европейского происхождения. Таким образом, вопрос о том, откуда берутся дети, путем некоторых комбинаций нам удастся закрыть, не привлекая пристального внимания властей. Выходцы из этих детских домов станут законными гражданами Франции, Англии или Италии, если они продолжат учебу в наших учебных заведениях.

— Дорогой Лео, я преклоняюсь перед вашей предусмотрительностью. Моя идея не могла бы осуществиться без вашего участия, а ваши гениальные комбинации приводят меня в восторг. Но я боюсь утечки информации, которая почти неизбежна, а последствия такой утечки будут катастрофой для всего проекта. Представьте себе, что сведения о необыкновенных способностях детей попадут в руки какой-либо спецслужбы, или в руки экстремистов или криминальной группировки. Я начинаю думать, что мой проект — бомба замедленного действия, механизм которой остановить уже невозможно.

— Вы правы, профессор, более того, я удивлен, что этой утечки еще не произошло. И в связи с этой вероятностью думаю, что необыкновенные способности ваших детей нужно использовать для их же защиты, и для этого необходимо, прежде всего, поставить их в известность об этой опасности.

— Как вы думаете, Лео, откуда наибольшая вероятность утечки?

— Прежде всего, информация может просочиться через Интернет, от самих детей, которые пользуются этой сетью. Есть также вероятность, что остров окажется в поле зрения спутника-шпиона какой-либо страны, и активность на острове привлечет внимание военных. Не исключена также неосторожность сотрудников, которые незаметно для себя могут посеять интерес к этой точке земного шара. Не следует забывать и о любопытстве простых туристов, которые бороздят мировой океан на личных яхтах. И это только факторы, которые относятся к категории случайных.

— Вы предполагаете, что возможен и направленный интерес к нашему острову?

— Не исключаю, что и к острову, но главное направление — ваша собственная неординарная личность, профессор. Ведь если профессор с мировым именем вдруг исчезает на долгий срок, неизбежно возникают вопросы.

— Но я не исчез из научного мира, я опубликовал несколько научных статей, и даже участвовал в научном симпозиуме в прошлом году.

— И ваша лаборатория выполнила несколько заказов, что так же иллюстрирует вашу работу, дорогой патрон, и все же ваше отсутствие нетрудно заметить.

— Да, вы правы, Лео. Я думаю, необходимо выработать систему мер для предотвращения утечки информации по всем каналам, которые мы способны выявить.

После обеда дети, все еще возбужденные предобеденными удивительными экспериментами, которые оживленно обсуждали и во время обеда, были полны решимости их продолжить. Игнатий по-прежнему был бесспорным лидером, главным авторитетом и всеобщим любимцем, но в коллективе явно проявились и другие лидеры, лидерство которых было основано на интеллекте, количестве и качестве идей, или на здравом смысле, а также на богатом воображении или интенсивности эмоций. В этот раз героем дня был Андрей, который и раньше считался генератором идей.

Всем хотелось попытаться проникнуть в будущее, а также проверить, насколько глубоко по временной оси способно проникать объединенное сознание, и возможно ли, и каким образом контролировать эти перемещения. Во время обсуждения выяснилось, что в предыдущем эксперименте дети определенно почувствовали, что в момент преодоления настоящего потребовались значительные усилия, которые существенно снизились во время движения в прошлое. Было ли это субъективным ощущением преодоления неведомого, или же само ВРЕМЯ оказывало сопротивление, или же срабатывала "инерция покоя", хотя вернее назвать ее "инерцией движения", если предположить, что мир движется в потоке времени, этот аспект также хотелось выяснить.

Была еще одна проблема. Каждый интуитивно чувствовал, что такие эксперименты таят в себе реальную или мнимую опасность заблудиться в лабиринте времени, не говоря уже о попытке физического воздействия на прошлое, которая могла привести к непредсказуемым последствиям. В связи с этим возникла идея вернуть из прошлого булыжник с часами, пока эти предметы не нарушили движения неведомого механизма времени.

Именно это и решено было осуществить в первую очередь. Дети почти не сомневались, что такая задача по силам объединенному сознанию, которое способно выполнять реальные физические действия, проблема состояла в том, удастся ли булыжнику попасть точно в настоящее, которое было бесконечно малой величиной.

— Итак — подвел итог Андрей — перед нами сейчас две задачи: плавно проникнуть в прошлое на три часа двадцать восемь минут, затем воздействовать на эти два предмета с целью перемещения их в настоящее, причем контрольная часть сознания будет корректировать точность попадания.

Дети взялись за руки, привычно сконцентрировались. Сознание на этот раз явно ощутило сопротивление ВРЕМЕНИ в момент преодоления. Затем недавнее прошлое стало раскручиваться в обратном порядке. Присутствовали сильно искаженные звуки. Вот берег опустел, вот дети снова появились на берегу, вот Игнатий спиной вперед движется к булыжнику, стоп! А где же булыжник? Вот Игнатий наклоняется, производит узнаваемые жесты, выпрямляется, движется спиной вперед от места, где должен лежать злополучный камень, в руках у него должны быть часы, но их тоже нет! В недоумении сознание решает продолжить движение в прошлое, оно ускорилось, вот примерно та минута, в которой в прошлый раз был обнаружен булыжник с часами, глубже, глубже — все тот же песок, на котором нет даже отпечатка камня, и самого камня нет!

Пришло отчетливое требование контрольной части сознания вернуться в настоящее. Возвращение произошло скачком, дети отпустили руки друг друга.

— Вот и первая загадка, которую поставило ВРЕМЯ.

— Если только это не предупреждение, Андрей! — Воскликнула Герда.

— Ты наделяешь материю разумом?

— Не знаю. Мы ничего не знаем, но признаюсь, мне страшно.

— У тебя есть чувство опасности, или же это просто страх перед неизвестным?

— Войди в мое сознание и определи сам, — предложила Герда.