Разоблачение
Шрифт:
Уборщица слышит это. Сандерс отводит глаза в смущении и спешит к лифту. Почти в панике он жмет кнопку вызова кабины.
– Видите женщину? – спрашивает Фернандес.
– Да… Но все так быстро… И я не хочу смотреть ни нее. – Сандерс качнул головой.
– Где вы сейчас? У лифта?
– Да.
– Вы можете увидеть женщину?
– Нет. Я не хочу на нее смотреть.
– Ладно. Вернемся назад. Нет-нет, глаза не открывайте. Мы повторим все сначала. Глубоко вздохните и снова… Медленно выдохните… Хорошо… А теперь вы все видите в замедленном темпе, как при съемке рапидом. Так… проходите через дверь… скажите мне, когда увидите ее…
Через дверь. Медленно… Его голова покачивается вверх-вниз на каждом шагу. В приемную… Стол справа, лампа горит… Слева другой стол, уборщица поднимает…
– Я вижу ее.
– Отлично, теперь зафиксируйте то, что видите. Как на фотографии.
– Ладно.
– Взгляните на нее. Вы можете на нее посмотреть. …Стоит с мусорной корзиной в руках. Смотрит на него, взгляд сочувственный. Ей около сорока. Короткие кудрявые волосы. Голубой форменный халат, как у служащих гостиниц. Серебряная цепочка на шее. Нет, это просто цепочка, на которой висят очки…
– У нее на шее висят очки на цепочке.
– Отлично. Не надо спешить. У нас есть время. Оглядите ее с ног до головы.
– Я смотрю на ее лицо.
…Она тоже смотрит на него. Взгляд сочувственный…
– Не концентрируйтесь на лице. Оглядите ее сверху вниз.
Форменный халат. Баллончик с чем-то на поясе. Юбка до колен. Белые тапочки. Как у сиделки… Нет… Теннисные туфли? Нет. Толще… Подошвы толще. Кроссовки. Темные шнурки. Что-то необычное в ее шнурках…
– Она… вроде как в кроссовках. Кроссовки для старушек.
– Хорошо.
– Что-то забавное со шнурками…
– Можете разглядеть, что именно?
– Нет. Они темного цвета. Что-то странное… Не могу сказать.
Сандерс уставился на пятерку напротив. Он снова был в комнате для переговоров.
– В этом есть что-то сверхъестественное, – признался он.
– Будь у нас побольше времени, – сказала Фернандес, – я бы пригласила профессионального гипнотизера, чтобы он помог вам припомнить вчерашний вечер. Я считаю, что это бывает очень полезно. Но сейчас времени нет. Мальчики! Уже пять часов. Вы бы начинали потихоньку.
Оба следователя, взяв свои заметки, вышли.
– Куда это они? – поинтересовался Сандерс.
– Если бы мы проводили официальное расследование, – объяснила Фернандес, – мы бы имели право привлечь к присяге потенциальных свидетелей, опросить сотрудников компании, которые могли иметь какое-либо отношение к вашему случаю. При существующих обстоятельствах мы не имеем права никого допрашивать, поскольку вы согласились на приватный третейский суд. Но если кто-нибудь из секретарей «ДиджиКом» примет предложение симпатичного рассыльного выпить стакан после работы и если разговор нечаянно свернет на тему секса на службе – тут уж сам Бог велел.
– И мы можем использовать эту информацию?
Фернандес улыбнулась.
– Давайте сначала посмотрим, удастся ли им что-нибудь добыть, – сказала она. – А пока мне бы хотелось остановиться на некоторых аспектах вашей истории, в частности, начиная с той минуты, когда вы решили не вступать с мисс Джонсон в половую связь.
– Опять?
– Да. Но сначала мне нужно кое-что сделать. Нужно позвонить Филу Блэкберну и назначить время завтрашней встречи. Потом нужно кое-что проверить. Так что давайте устроим перерыв и встретимся через два часа. Кстати, вы почистили свой кабинет?
– Нет, – ответил Сандерс.
– Лучше почистите. Ничего личного или компрометирующего – избавьтесь от всего. Будьте готовы к тому, что ваш стол будет обыскан, ваши записи будут прочитаны, ваша почта будет перехвачена, ваши телефонные разговоры прослушаны. Каждая сторона вашей жизни может быть выставлена на всеобщее обозрение.
– Ладно.
– Итак, займитесь вашим столом и картотекой. Избавьтесь от всего, что не носит рабочего характера.
– Ладно.
– Если у вас в компьютере заложен пароль, смените его. Все записи в памяти компьютера, которые касаются вашей личной жизни, сотрите.
– Ладно.
– И не просто сотрите, убедитесь, что восстановить файлы невозможно.
– Хорошо.
– И неплохо бы сделать то же самое дома. Стол, архивы и компьютер.
– Хорошо, – ответил Сандерс и подумал: при чем тут дом? Неужели они могут вломиться к нему домой?
– Если у вас есть материалы, которые вы хотели бы сохранить, принесите их сюда и отдайте Ричарду, – продолжала Фернандес, кивая на молодого помощника. – Он положит их в сейф и сохранит для вас. Мне говорить не надо – это не мое дело.
– Ладно.
– Дальше. Поговорим о телефонах. С этой минуты, если вам понадобится позвонить по какому-либо щепетильному делу, ни в коем случае не пользуйтесь ни служебным телефоном, ни вашим портативным аппаратом, не звоните из дома. Только с уличного телефона-автомата, и не расплачивайтесь кредитной карточкой, даже вашей личной. Наменяйте четвертаков и расплачивайтесь ими.
– Вы и в самом деле полагаете, что это необходимо?
– Я знаю, что это необходимо. Сейчас, во всяком случае. Так, случались ли во время вашей работы в этой фирме какие-либо коллизии, которые могут быть поставлены вам в вину?
– Не думаю, – пожал плечами Сандерс.
– Совсем ничего? Не повысили ли вы себе квалификацию, заполняя анкету при приеме на работу? Не увольняли ли внезапно кого-нибудь из сотрудников? Производилось ли когда-нибудь служебное расследование, связанное с вашими делами или решениями? Если вы не были причиной служебного расследования, то приходилось ли вам, по-вашему, делать какие-либо неподобающие поступки – пусть даже самые незначительные?
– Боже, – простонал Сандерс. – За двенадцать-то лет?