Чтение онлайн

В дальнем конце зала находится огромный камин, а над ним — невероятных размеров портрет в полный рост. Поначалу Лев решает, что это изображение одного из Кавено, когда тот был мальчиком, но присмотревшись, обнаруживает, что это...

— Постойте-постойте... это что... это я?!

Кавено улыбается.

— Сходство неплохо схвачено, не правда ли?

Лев идёт к портрету и по мере приближения видит, что сходство действительно очень хорошее. Вернее, это отличное изображение того, каким он был год назад. На портрете он одет в жёлтую рубашку — кажется, будто она светится, словно золото. Вообще, портрет написан так, что создаётся иллюзия, будто кожа мальчика испускает некое божественное сияние. Лицо его выражает мудрость и покой, тот покой, которого реальный Лев ещё не обрёл; а внизу картины изображены белые десятинные одежды: мальчик символично попирает их ногами.

Первая реакция Лева — смех:

— Что это ещё за чудо такое?

— Это чудо, которое ты совершил, Лев, в борьбе за правое дело. Мне приятно сообщить тебе, что мы подхватили твоё знамя там, где оно выпало из твоих рук.

На каминной полке под портретом свалена всякая всячина: от цветов и драгоценностей до написанных от руки записок и всяких безделушек.

— Эти вещи стали появляться здесь спонтанно, после того как мы повесили портрет, — разъясняет Кавено. — Мы этого не предвидели — а стоило бы, наверно.

Лев всё ещё пытается уложить увиденное и услышанное в голове. И снова, не в силах справиться с собой, неудержимо прыскает:

— Да вы шутите, что ли?

Но тут справа от них, из дверного прохода, открывающегося в прилегающий коридор, раздаётся женский голос:

— Мистер Кавено, наши подопечные начинают волноваться. Мне впустить их?

Лев видит, как из-за спины полной женщины, вытягивая шеи, выглядывают какие-то ребята.

— Одну минуту, пожалуйста, — говорит Кавено женщине, потом улыбается Леву. — Как видишь, им не терпится познакомиться с тобой.

— Кому?

— Десятинам, конечно. Мы тут конкурс проводили, и семеро были избраны, чтобы лично приветствовать тебя.

Кавено говорит таким тоном, словно Леву самому должно быть обо всём известно. Но для мальчика всё это как снег на голову.

— Десятинам?

— Ну, вообще-то это бывшие десятины. Спасённые по пути в заготовительные лагеря.

Наконец, в голове у Лева щёлкает выключатель, и кое-что становится ему понятным:

— Орган-пираты! Орган-пираты, которые якобы охотятся за десятинами!

— Совершенно верно, орган-пираты, — молвит Кавено. — Правда, насколько мне известно, никому из них пока ещё не удалось захватить ни одной десятины. Но для прикрытия эта легенда — то, что надо. Инспекция по делам несовершеннолетних лает не на то дерево.

А Лев-то всегда думал, что исчезнувшие по дороге в лагеря десятины попадают на чёрный рынок! Ему и в голову не приходило, что их спасают.

— Ну как, готов встретить нашу маленькую команду полномочных представителей?

— Валяйте, почему нет.

Кавено подаёт знак женщине, та впускает ребят. Дети входят в зал чинной процессией, однако, они не в силах скрыть свой брызжущий через край энтузиазм. Все одеты в яркие цвета — с явным умыслом. Ни у единого нет даже белого пятнышка в одежде. Лев стоит и таращит глаза, пока ребята подходят к нему по одному и приветствуют его. Впрочем, кое-кто из них тоже только пялится на Лева и способен лишь дёрнуть головой — у них от ошеломления язык отнялся. Остальные трясут ему руку с такой силой, что, кажется, ещё немного — и оторвут напрочь. Один из мальчиков так нервничает, что спотыкается и едва не падает к ногам высокого гостя; оправившись, бедняга отходит в сторону, пунцовый, как свёкла.

— А волосы не такие, — выпаливает одна девочка и тут же пугается, как будто произнесла страшное кощунство. — Но они красивые! Мне нравятся! Я люблю длинные волосы!

— А я про тебя всё знаю! — хвастается другой мальчик. — Нет, правда, спроси меня о чём-нибудь!

И хотя Лева от этой новости слегка корёжит, он говорит:

— Хорошо. Какое у меня любимое мороженое?

— Черри Гарсиа! — выпаливает мальчик, ни секунды не поколебавшись. Ответ, само собой, совершенно точный. Лев даже не знает, как ему к этому отнестись.

— Так что... вы все были десятинами?

— Да, — отвечает девочка в ярко-зелёной одежде, — до тех пор, пока нас не спасли. Теперь мы знаем, что жертвование десятины — это плохо!

— Да, — добавляет кто-то другой. — Мы научились смотреть на такие вещи твоими глазами.

Лев вдруг обнаруживает, что обожание этих детей кружит ему голову. А что? Последний раз он чувствовал себя «золотым мальчиком» ещё тогда, когда был десятиной. И с тех пор — всё. После «Весёлого Дровосека» все смотрели на него либо как на жертву, которую стоит пожалеть, либо как на монстра, которого следует наказать. А для этих ребят он герой. Лев не может отрицать, что после всего пережитого, у него сейчас становится очень хорошо на душе. Очень, очень хорошо.

Девочка в режущем глаз фиолетовом наряде не может удержаться и бросается ему на шею.

— Я люблю тебя, Лев Калдер! — кричит она.

Один из мальчиков оттаскивает её в сторонку.

— Извини, она немного того... расчувствовалась.

— Нет, ничего, — говорит Лев, — но моё имя больше не Калдер. Я теперь Гаррити.

— В честь пастора Дэниела Гаррити! — восклицает всезнайка. — Того самого, что погиб две недели назад! — Пацан так горд своими познаниями, что не замечает, какую боль доставляет Леву своими словами. — Как твоё ухо, кстати?

— Лучше.

Кавено, который на время отошёл в сторону, выступает вперёд, собирает детишек и выпроваживает из зала.

— Хватит, пока довольно, — говорит он. — Вы все получите возможность пообщаться с Левом на личных аудиенциях.

— Аудиенциях? — Лев испускает смешок при мысли о каких-то там аудиенциях. — Я что, по-вашему, папа римский?

Но никто и не думает смеяться. И тут Леву становится ясно, что их с пастором Дэном шутка стала реальностью.

Все эти дети — фанаты Лева. Левиафаны.