Чтение онлайн

Я ждал ответа.

Или он уже ответил? Этот жест в его акетни был связан с джихади.

Я очень глубоко вздохнул, разгоняя путаницу мыслей.

— Я джихади?

Он посмотрел на меня: старый сморщенный старик с грязной полоской через лоб.

— Если это так, — не успокаивался я, — что в аиды мне делать? Я танцор меча, а не святой… не мессия, знающий как превращать песок в траву! — я замолчал, вспомнив о предположении Дел. И чувствуя себя полным дураком. — Или… может не в траву, а в стекло?

Черные глаза сверкнули. На ломаном Пустынном он сообщил мне, что все члены его акетни вели себя достойно, ожидая когда же исполнится предсказание Искандара.

Да, еще и Искандар. Так называемый джихади, которого ударила по голове собственная лошадь и который умер прежде чем успел совершить хотя бы что-то из обещанных чудес.

И как полагается джихади, перед смертью он объявил, что его миссия будет выполнена, хотя он сам еще не знает как и когда это случится. А значит из слов Джамайла — неизвестно как ставшего Оракулом — можно было сделать вывод, что должен был вернуться не обязательно сам Искандар, а кто-то, выполняющий его роль.

А я ни чью роль выполнять не собирался, большое спасибо.

И тут же меня захватил поток воспоминаний. Они били ключом изнутри, прорываясь к поверхности моего сознания: чужие, странные, незнакомые воспоминания о зеленой, плодородной стране. Я мучительно пытался понять, где же мог видеть этот цветущий мир, а потом понял: это был Юг глазами Чоса Деи еще до его разлада с братом.

Благодаря Чоса я очень хорошо «помнил» слова Шака Обре, пообещавшего, что если он сам не сможет восстановить мир, найдется тот, который сможет это сделать, невзирая на старания Чоса Деи.

И вполне возможно, что именно поэтому в Искандаре и появился джихади. Он возник неизвестно откуда и его имя осталось в людской памяти только потому что в его честь был назван город, да еще сохранились воспоминания о том, что лошадь ударила его по голове — а такой истории вполне достаточно, чтобы о мессии не забыли, независимо от его святости. Так что может быть Искандар вовсе не был человеком, обычным человеком, которые живут в этом мире.

В конце концов никто ведь не знает, как работает магия, откуда она берется и как ею управлять. Люди изучают ее и наугад пытаются подчинить себе ее силу, надеясь, что не ошибаются.

А значит, хотя это и кажется невероятным, Искандар мог быть созданием наколдованным Шака и посланным в мир, чтобы было кому восстановить Юг, превратив песок в траву.

Созданием. Не человеком. Его сделала магия, как Чоса Деи сделал гончих. Ведь вполне возможно, что Шака Обре тоже мог создавать, и может быть даже людей…

Я резко выпрямился и почувствовал, что дрожь пробирает меня до костей. Я увидел совсем новую возможность. И мне она совсем не понравилась.

— Нет, — решительно объявил я.

Хустафа поднял голову. В слабом свете песок на лбу блестел.

— Нет, — повторил я, вложив в одно слово всю страсть моего переделанного Чоса тела.

Старик пожал плечами, показывая, что не собирается мне больше ничего объяснять.

Или он просто не знал?

Я начал задыхаться.

— Я человек, — упрямо сказал я. — Меня не сделала магия, я не создание Шака. Я не колдовское творение…

Мехмет беззвучно вышел из-за фургона. Удивление в его взгляде быстро сменила мягкая укоризна: я зачем-то пришел среди ночи и начал приставать к старику.

— Кто такой джихади? — совершенно серьезно спросил я Мехмета. — Мессия? Или магическое создание, наколдованное каким-нибудь волшебником для своих целей?

— Джихади самый святой их всех! — возмутился Мехмет.

— Я говорю не о конкретном джихади, а вообще, — я был уже где-то на грани полного отчаяния. Дышать было тяжело и больно. — Ты знаешь откуда он приходит?

Мехмет пожал плечами.

— Какая разница? Прошлое не имеет значения — после появления джихади важно только настоящее и будущее. Важно то, что он делает, а не то, кто он.

Я проглотил комок в горле, резко развернулся и ушел от них.

Подальше от возможности — нет, невозможности — о которой я не хотел даже думать.

Я нарушил один из самых главных законов жизни танцора меча, когда-либо вбитых в его мозг — и тело — деревянными мечами для практики и настоящими стальными клинками.

А этот закон гласил: как бы ни был танцор меча расстроен, какие бы мысли ни занимали его, он никогда не должен забывать смотреть по сторонам.

Потому что любая из этих сторон может нести угрозу его жизни.

Так оно и получилось.

К моему большому — и очень болезненному — сожалению.

Я не успел даже выйти с площади и углубиться в узкие переулки и аллеи.

Я прошел почти полдороги и добрался до открытого пространства у края площади, за которым виднелись темные пятна улиц, когда на меня накинулась целая армия.

Ну может и не армия. Я мог судить только по ощущениям.

Может всего половина.

Обычно если на вас нападают в городе, то это один или два — или три, или четыре — воинственно настроенных вора, которым очень нужны ваши деньги. Если их цели настолько просты, они появляются из темноты один за другим как волки, надеясь напугать своим количеством и поведением. На простых людях такой прием почти всегда срабатывает, но человеку, владеющему оружием так, как танцор меча, он только дает лишнее преимущество, поскольку появляется время обнажить меч. А если в руках опытного танцора меч, даже аиды знают, сколько атакующих не смогут ничего сделать. Потому что обычно когда один из воров теряет руку — а иногда и голову, если он очень настойчив — остальные всерьез задумываются, не лучше ли им убраться.

Обычно. Но эти дружелюбные ребята не были ворами. По крайней мере я так решил, потому что тактику воров они не использовали. Они просто всей толпой возникли из темноты и навалились на меня. Я упал на спину, захлебнувшись грязью, навозом, кровью, и отчаянно выругался.

А мой меч в ножнах был подо мной, должен я добавить.

Аиды, в таком затруднительном положении я еще никогда не оказывался.

Я лежал, раскинув руки и ноги, а незнакомцы вели себя довольно сдержанно. Кулаки и ноги делали свое дело, но без большого энтузиазма.