Чтение онлайн

– Нет проблем! – радостно оскалился Торелли, поправляя стул возле больничной койки. Плюхнулся на сиденье. – У нас ведь много интересного позади! Есть чем гордиться. Эх, жаль, нельзя сейчас выпить! Под рюмочку вспоминать было б куда легче! Мы ведь столько хорошего сотворили, да, босс?

«Ошибка, одна ошибка», – подумал Хортон. Закрыл глаза, с горькой улыбкой слушая Лайонса.

Робот имел возможность забрать пистолет из кабинета Энди Хортона – это было главное, что услышал Джон Хеллард во время разговора. Мог выкрасть оружие, и, кроме того, он любил по утрам стоять в холле, возле стеклянного фасада. Значит, DB-1 знал, когда и как прибывает в офис президент корпорации. Факты работали на ту версию, которую Хеллард считал основной: не было никакого человека-заказчика, вложившего пистолет в манипулятор робота.

Оставалось только узнать: каковы результаты у экспертов Даниэля Викорски, изучающих разбитый «мозг» DB-1. Нет ли новостей, противоречащих главной версии? Подумав, Джон не стал вызывать Даниэля по коммуникатору, отправился в лабораторию лично. Вдруг захотелось на месте понаблюдать за процессом.

– Ой, какие люди! – изумился Викорски, завидев в дверях эксперта-аналитика. – Интересно, сегодня праздник? Я уже забыл, когда господин Хеллард осчастливливал нас личным прибытием.

– Господин Хеллард желает узнать: что сумели вытащить из ПЗУ мертвого робота специалисты по накопителям памяти, – объявил гость.

И двинулся в следующую комнату-мастерскую, туда, где сотрудники Викорски колдовали над мозгом киллера-неудачника.

– Джонни! Джонни! – Викорски схватил его за рубашку. – Погоди! Я должен сказать тебе несколько слов.

– Ну? – Хеллард остановился, выжидающе глядя на старого приятеля.

– Понимаешь, Джон, – вкрадчиво начал Даниэль. – Информация – очень хитрая штука. Роботы хранят ее в памяти совсем не так, как люди. Любое слово, любой визуальный образ раскладывается на составляющие. На буквы, на цвета. И это не все. Например, любая буква имеет собственную кодовую последовательность. Цифровую. Понимаешь? Там, в лаборатории, глядеть нечего. Зачем тебе? Лишь наборы нулей и единиц, уникальные для каждого символа. «Ноль» кодируется в системе низким уровнем электрического сигнала, «единица» – высоким уровнем электрического сигнала. Каждый логический «ноль» или «единица» хранятся в собственной ячейке, крохотной по размерам. Таким образом, чтобы закодировать даже короткое слово…

– Даниэль! – Хеллард постучал указательным пальцем по лбу эксперта. – Ты вроде не пьян, дружище. А? На кой черт ты взялся мне объяснять, что такое цифровой способ хранения информации? Ты еще про дискретизацию и квантование отсчетов расскажи, ага. Про теорему Котельникова тоже можно вспомнить. Что с тобой?

– Со мной – все в порядке, – заверил Викорски, по-прежнему загораживая дорогу внутрь помещения.

– Ну, я рад. Честное слово, мне стало легче, оттого, что у тебя в мозгу не застряла пуля. Поздравляю! Можно, теперь я пройду в лабораторию? Хочу посмотреть на работу техников по восстановлению информации.

Хеллард попытался обойти начальника экспертно-криминалистической группы.

– Джон! – Викорски вновь ухватил собеседника за рубашку. – Я, наверное, вел себя излишне корректно… пытаясь объяснить, какую сложную работу необходимо проделать, дабы вытащить информацию из ПЗУ. Попробую еще раз, более грубо. Джон! Ты ведь тоже не любишь, когда за спиной маячат праздношатающиеся личности и беспокоят тупыми вопросами: Ну как? Ну что? Ну когда?

– А просто отослать на три буквы ты не мог? – догадавшись в чем дело, язвительно спросил Хеллард. – Надо было вот так вот… пять минут ерундой маяться? Сразу бы сказал прямо: дорогой друг, мы еще ничего не вытащили из ПЗУ! Не мешай работать! Сядь и не отсвечивай! Или так: сгинь, отправляйся строить домики из каминных спичек. Когда получим результат, мы сами тебя позовем. Что я, тупой? Все бы понял и пошел своей дорогой!

– Ладно, Джон, не обижайся. Нас тут сегодня малость достали, и не все такие понятливые, как ты. Извини, я увлекся, вошел в образ… Торелли каждый час забегает, Карина Мэнигем на проводе висит, будто клещ. И сам Энди Хортон звонил, интересовался. У меня люди делают все, что могут, а их постоянно дергают и требуют, чтобы работали быстрее. Куда ж быстрее?! Это ж по одному байту надо собрать, в единое целое!

– Короче, результата пока нет, – резюмировал Хеллард. – Вот зерно истины, которое я сумел выделить из нашей десятиминутной беседы.

– Ты прав, старина, – скромно потупил взор Викорски. – Результата пока нет.

– Есть ли шансы, что он появится в ближайший час? – поинтересовался Джон, глянув на дисплей коммуникатора, на таймер. – Говори как на духу!

– Шансы есть, но незначительные, – признал руководитель экспертно-криминалистической группы. – Скорее всего мы сможем расшифровать информацию ближе к ночи. Или даже завтра утром.

– Все понял! – легко согласился Хеллард. – Нет проблем! Сваливаю домой, потому что делать больше нечего. Если расшифруете данные или найдете что-то интересное – звони на мой личный номер. Счастливо!

Викорски открыл рот от удивления. Он никогда раньше не видел, чтоб Джон Хеллард так безразлично относился к порученному делу. Даниэль озадаченно почесал затылок, потом махнул рукой. Двинулся в лабораторию, где его люди пытались выудить хоть что-нибудь из накопителя, искореженного и деформированного тремя выстрелами.

…Выйдя за проходную режимной зоны, Джон постоял немного, прикидывая, как поступить. К вечеру жара спала, солнце скрылось в набежавших тучках. И, хотя надежды на дождь почти не было, дышать стало легче. Хеллард решил пройтись пешком – отвык за последние дни. Все время приходилось нырять под защиту кондиционеров – на работе, в транспорте, дома. Эксперт-аналитик медленно побрел по пешеходной дорожке, вдоль скоростной трассы, по которой проносились машины.

Он думал о том, что проект «Безупречный» разделил жизнь «Сигмы» на «до» и «после». Если б кто-то сказал Хелларду, что сегодня, несколькими часами ранее, о том же размышлял Энди Хортон, эксперт-аналитик скептически усмехнулся бы.

Крейсер «Безупречный», будто гигантская лакмусовая бумажка, высветил сильные и слабые стороны корпорации, ее достоинства и недостатки. Он не просто разделил жизнь на «до» и «после», он разделил всех. На людей и мыслящие машины. И в этом наступившем «после» Джону Хелларду стало безразлично, что думает мыслящая машина Энди Хортон.

Было около десяти вечера, когда Марек Шиндл, техник по восстановлению данных, снял с уставших глаз мощные линзы, через которые изучал куски постоянного запоминающего устройства. Дэн Викорски поставил чашку с кофе на стол, вопросительно глянул на своего подчиненного. Тот помассировал пальцами веки.

– Черт! – пробурчал Шиндл. – Мушки перед глазами. Светлые мушки.

– У тебя сосуды лопнули, – отметил Даниэль. – Глаза красные, хуже, чем у алкаша. Завтра на работу не приходи. Это приказ. Увижу здесь – пощады не проси.