Чтение онлайн

— Утром второго декабря батальон пошёл под Алхан-Юрт. Накануне там шли бои, тяжёлые потери понесли разведроты 15-го и 752-го полков — у моста по Бакинской трассе. Там рядом кладбище, вот с кладбища «духи»-арабы и врубили по нашим из засады. Шли разговоры, что арабы заплатили 30 тысяч баксов этому селу за возможность устроить здесь засаду. За двое суток, пока арабы здесь держались, половина села была разбита. Здесь пошёл в свой первый поиск.

Группа построилась у палатки, получили задачу, обговорили время, когда возвращаться, на «бэхи» и — поскакали. Вышли на КП мотострелкового полка, сидим, ждём дополнительную задачу, если нет — выполняем свою. Как конкретно звучала задача: идёте в такой-то район, добыть такие-то данные. Когда вышли первый раз на Бакинскую трассу — там ещё пыль на асфальте лежала, значит — давно никто не ездил. Знали, что «духи» лазили в этих местах только по лесам, а дорогу долбил 752-й полк. «Духи» периодически выходили на пехоту, обстреливали. Прошли через поле, вышли на опушку Чернореченского леса. Дальше лес и надо было проверить, примерно знали, что там банды ещё шарились. До 11 декабря по этому участку леса наши группы и ходили.

Помню, как зам. начальника разведки группировки спрашивает: «Соловьёв, ты вчера туда ходил?» — «Да, товарищ полковник». — «Сегодня опять пойдёшь». Майор Паков так выразительно посмотрел на этого полковника, да и Соловьёв тоже. — «Вы что-то хотели сказать?». Мы только переглянулись втроем… Казалось бы, и так узнали всё, что можно, устали все, и опять идти…

Александр Куклев:

— В начале декабря получил задачу прибыть на КП 15-го мотострелкового полка, организовать силами разведчиков опрос местных жителей, выходящих из Грозного. Естественно, совместно с ФСБ и МЧС. Шли в основном женщины, дети, старики. Дети с голодными глазами.

Чеченцы, как и следовало ожидать, ничего не рассказывали, боялись. Кто-то ненавидел. Весь сухой паёк, что был в запасе, отдал. Матери ни слова не проронили. Ненавидят. Бабушку русскую помню. На шею мне бросилась со слезами, всё благодарила. Спрашиваю, как к ней чеченцы относятся, говорит: «Хорошо, не обижают». Мужчин всех допрашивали. В основном среди беженцев были молодые ребята. Они шли пешком от самого Грозного, это около 10 километров. Все обессиленные…

Два с половиной месяца разведбатальон, всё дальше продвигаясь в горы южной Чечни, воевал без потерь. Но все понимали, что рано или поздно беда случится. Иллюзий никто не строил: за Грозный бои будут упорными и кровавыми, как и в первую кампанию.

Дмитрий Горелов, заместитель командира батальона по тылу, подполковник:

— Первая неделя нахождения в Чечне — был даже испуг. Когда точно не знаешь задачи — плохо. Когда её знаешь хорошо — это успокаивает. Ощущение усталости началось месяца через два-три. Стали люди отпрашиваться в отпуск, на 10 дней. Как раз пошли первые потери, раненые, в середине декабря. Многие контрактники стали уходить. У нас в батальоне было три повара, и все трое — Яшки, и все трое тогда ушли. Ребята приехали за деньгами, а тут, оказывается, могут и ранить.

Помню, как один из разведчиков, когда в те дни довелось побывать в батальне, рассказал про этих поваров: «Готовят так, что убивать пора, зато вечером считают на калькуляторе, сколько за день заработали, и галетами хрустят, как мыши…».

Яков Чеботарёв, командир разведывательного взвода наблюдения:

— Из дневника: 10 декабря. Сопровождал «Икарусы» с ОМОНом в Урус-Мартан. Дорога очень плохая, ехали долго. Урус-Мартан ещё не зачищен. Останавливался с омоновцами у подорвавшегося на фугасе танка, нашли оторванную руку нашего солдата. Омоновцы разглядывали эту руку и разбитый танк. Вернулись поздно вечером.

Сергей Ахмедов, прапорщик:

Из дневника: 1 декабря. Вот и осень прошла. Два полных месяца боевых. Сегодня ни с того ни с сего — переезд. Цель с каждым днем всё ближе. Ещё одно перемещение, а сколько их было, теперь, наверное, не счесть. Целый день грузились, полбатальона уже ушло, мы завтра с утра. Тоскливо. Хочу домой.

— В Моздоке мы получили на батальон походный туалет, двухочковый, из хороших досок. Возили его в машине чуть не два месяца, держали в нём консервы, соки, как в складе. Потом снял этот туалет из машины, сделал из него склад. Вдруг комбат вспомнил: «А где у нас туалет?» — «Так вот же, я из него склад сделал!» — «А какого хрена? Чтоб завтра вот там на бугре стоял туалет!». Я к утру его построил, а к обеду мы отсюда уехали, так он и остался на этом бугре, ни разу никто не сходил…

2 декабря. Переехали на 16 км. Холодно. Мороз. Понаехали начальники, опять началось — простыни давай, наволочки, полотенца. Опять перевернул всю машину. У бойцов забрали палатку. Кругом стреляют. Привезли пленного. Роты ушли в разведку.

3 декабря. Тоскливо. Хочу домой. Климовича со Старым (Евгений Лобанов — авт.) представили к наградам. Приготовил плов, получилось отлично, а они даже не налили.

4 декабря. С утра на разводе комбат вручил им медали. Все равно хочу домой.

Комментарий:

Евгений Лобанов, командир автомобильного отделения взвода материального обеспечения, старшина:

— Как наградили… Я только вернулся из рейса, из Моздока. Утром — построение батальона. Я и не знал, что меня наградят. Вдруг комбат вызывает меня, встал перед строем. Медаль первым в батальоне — это было неожиданно и приятно.

Сергей Ахмедов, прапорщик:

— Был период, когда из тыловиков в батальоне я остался один, вся нагрузка на меня одного. Горелов и Климович в отпуске, в палатке остались я да поварята. Вещи, продукты — все на меня. Целый день носишься, как угорелый, а по ночам как начнётся стрельба… Кто, куда, зачем? Все занимали круговую оборону. Только успокоились, легли спать — начинают «Грады» пулять. Всю ночь — стрельба, сон — не сон, всё время в напряжении. Я когда домой приехал, сижу, курю на кухне, и ловлю себя на мысли, что сел напротив окна — опасно. Потом понял: я же дома!

Тоскливо стало, когда другие стали уезжать в отпуск. Работать приходилось не только за себя, но и за другого. Климович занимался ГСМ, Дмитрий Иванович — вещёвкой, на мне было продовольствие. А тут уехал Дмитрий Иванович — мне вещёвку добавили, уехал Климович — мне ГСМ добавили. Всё хозяйство было на одном, всё надо было тянуть. И от этого ещё тоскливей было, что товарищи дома, а я один. Нервы сдавали, бывало.

5 декабря. У Старого день рожденья. Сварил плов в большом казане, получилось отлично. Накормил 50 человек. Приходил медбат в гости.

6 декабря. Опять ездил в Алхан-Юрт. Взял отопительную систему для бани. Замерз, зуб разболелся. Но баню завтра буду строить. Задумка классная. Посмотрим, что получится.

7 декабря. Строил баню. Вечером сделал манты. Приходил опять медбат.

8 декабря. Построил баню. Помылся, клёво. Выдавал вещёвку, сигареты. Устал, болит спина. Лысый, наверное, уехал. Отпуск мой опять в тумане.

9 декабря. Ездил в ОБМО. Колонна с продуктами не пришла. Бельё грязное не сдал. Приехал большой начальник. Пугал отправкой домой.