Разведчик
Шрифт:
Среди шинелок, оружия, сакв, мешков и бутылок лежали двое неподвижно, разбросав руки. Рядом с ними третий пытался встать на колени, но тотчас падал на живот. Четвертый судорожно взводил курок нагана, но пальцы не повиновались ему. Кто-то с ревом, падая на каждом шагу, на локтях уползал к гати.
Стрелков кинулся за ним, но грянул выстрел, пуля лизнула его волосы и, чмокнув, впилась в кедр. В кустах орешника повис оранжевый дымок. Там сидел на корточках человек и целился в Стрелкова из нагана. Черная фуражка его сползла набок и касалась поднятого плеча. Стрелков присел, вскинул карабин, и человек медленно упал навстречу выстрелу.
Стрелков оглянулся, приподнялся, затем встал и с усилием расстегнул ворот гимнастерки. Он оперся рукой о дерево: сверху за воротник скатились две холодные капли.
Стоны раненых отрезвили его. Больно стиснув зубы, разведчик трижды тщательно прицелился и трижды выстрелил: стало тихо.
Потом он собрал оружие убитых, обвешался гранатами, связал трофеи в тюки и отнес их к лошадям. Построил их в вереницу, связал поводьями за хвосты одна к другой и навьючил. Только тогда Стрелков дважды призывно свистнул. Тотчас по гулкому настилу гати загремели подковы, и перед хозяином степенный и важный явился Лютик.
— Видишь, — сказал разведчик коню, — там шестеро лежат, да здесь один стреножен. И дорога нам с тобой разгорожена, пожалуйте, Лютик Меринович!.. То-то, а ты говорил…
Стрелков снял с его морды ремешок, подтянул подпруги и, подойдя к пленному, пристально оглядел спутанного человека. Тот был длинен и худ, и казалось, наскоро сколочен из обструганных палок и кое-как втиснут в поношенный мешок человеческой кожи. Выцветшее офицерское обмундирование лоснилось пятнами жидкого коровьего помета.
— Живота али смерти? — грозно спросил Стрелков.
Пленный вздрогнул, побледнел и, уперев в Стрелкова ненавидящий взгляд, плюнул.
Затем хрустнул своими палками-костьми и заплакал, отвернувшись к кусту папоротника.
— Где тут банды? — еще строже спросил Стрелков.
Пленный молчал.
— Тьфу, мокреть!.. Ну-ка, в карманах нет ли нагана али бомбовки?..
Стрелков обыскал пленного и сказал:
— Сейчас я тебя развяжу. Бежать не вздумай… Побежишь, кожей подаришь, понял… Я летучую мышь ночью в глаз бью, — прихвастнул Стрелков и сам ухмыльнулся своей выдумке. — Ступай, теперь у своих дружков карманы вывороти, а я над тобой с карабином постою!
Словно не поверив тому, что он развязан, пленный минуту посидел на земле, внимательно огляделся.
— Обыскивать? — вздрагивая, спросил он глухим голосом.
— Да…
Пленный недоверчиво встал, также недоверчиво покосился на Стрелкова и опрометью бросился к трупам. Стрелков последовал за ним.
— Да ты не прыгай, — добродушно сказал он, — оружие я тебе там не оставил!.. Ты письма давай, бумаги. Побрякушки с грудей тоже сымай… Н-ну!.. Чего расшеперился, шарь быстро!
Когда с обыском убитых было покончено, Стрелков приказал пленному надеть три шинели.
— Да что вы… гражданин…
— Сам знаю, что гражданин… Одеть! Вот так. Хоть тебе тесно, да мне надежно!.. Я тебя, милок, к товарищу Лонову живым доставлю, понимаешь, живьем?!. Товарищу Лонову ты, ой-ой-ой, как пригодишься!..
Стрелков крепко опоясал пленного ремнем пряжкою назад, подсадил его в седло и вскочил на своего Лютика, весь обвешенный оружием.
— Помни про летучую мышь, — предупредил он пленного, — либо ты мне попутчик до Коркина, либо — к бабке на небо!
Затем он закурил папироску, высоко поднял руку и смаху отпустил ее:
— Вперед, марш, ма-арш!
Навьюченные лошади вытянулись в вереницу и вскоре перешли на крупную рысь.