Чтение онлайн

— Отплыть, а не поплыть, — бурчит Варгелла. — Никто никогда не говорит «поплыть». Отплыть, отдать концы… запомни уж хоть раз, Митран, крыса ты сухопутная.

— Запомню, — без тени улыбки кивает маг. — И крысу тоже запомню. К разговору о крысе мы с тобой, Варгелла, как-нибудь обязательно вернемся.

— Она будет седьмой по счету, — скалится шкипер.

— А что, тебя это удивляет? Ты, Варгелла, человек большой… из тебя выйдет много крыс.

— Пугай-пугай…

— Где и когда мы встретимся? — деловито спрашивает. Дарсолана.

Волшебник нахмурился.

— Сейчас об этом трудно судить, — отвечает он. — Но не беспокойтесь. Я изыщу способ.

— Тогда, — эльф поднялся и, чуть помедлив, поклонился Ариниусу, — до встречи, маг.

— Надеюсь, до скорой, — добавляет Фигли. — Когда я не вижу белую мочалку, что ты именуешь бородой, то начинаю чувствовать себя неуютно. И думаю, что на землях Тьмы я без тебя буду чувствовать себя неуютно вдвойне.

— А ты носи платок, коротышка, — с серьезным видом советует Варгелла. — Или научись сморкаться с помощью пальцев.

Дарсолана молчала. И это мне очень не нравилось. Что-то во всем происходящем было глубоко не так. Понять бы только — что именно?

— Что ж, — говорит маг. — Я прощаюсь с вами… хотя, подождите… есть еще кое-что, Сергей. Думаю, этот подарок Эррилина будет нужнее тебе, чем мне.

И достает из кармана карту. Ту самую, которая платок.

— Товарищ волшебник… — Я замялся, в кои-то веки не знаю, что и сказать. — Спасибо, конечно… но только я ведь ею пользоваться не умею.

— Пользоваться ею несложно, — улыбается Ариниус — Достаточно лишь подбросить вверх и прошептать: «развернись». Возьми, попробуй.

Я взял. Подбросил. Даже прошептать чего-то умудрился Ну и сработало. Едва успел над столом поймать, чтобы в миску с супом не окунулась.

Стою, скребу в затылке…

— Весело. А обратно ее как?

— Обратно — в обратном порядке, — говорит Ариниус — Только шептать надо будет не «развернись», а «свернись».

Забавно — сколько мы с Ариниусом рядом пробыли… а метче всего он мне запомнился дважды: в самый первый раз, когда я его на Совете рядом с Дарой увидел, и сейчас. Мантия к слову, на нем все та же была, да шляпа… а вот взгляд у него был совсем другой. Словно бы и серьезный, но мерцала при этом где-то в глубине маленькая такая искорка.

Что-то он знал такое, наш товарищ волшебник, отчего ему радостно становилось.

Что-то… кажется, я это слово скоро ненавидеть начну!

— До встречи!

Гном уже заранее к окну придвинулся, стекло потер — правда, здешнее стекло тереть особо без толку, пока насквозь не протрешь, больше видно не станет — приник носом… и охнул.

— Глядите…

Я приподнялся, всмотрелся — Ариниус шел по улице, надвинув шляпу, считай, на глаза… а следом за ним шли мы. Все четверо.

Опять морок. Так, думаю, скоро уже сами путаться начнем, кто настоящий, а кто — иллюзия.

Корабль у Варгеллы был, честно говоря, так себе. Кугер «Двойная шутка»… нет, я, конечно же, не рассчитывал, что волшебник нам трехмачтовый фрегат сосватает, с каютами первого класса и прогулочной палубой. Но в моем представлении корабль, морское судно — это все же нечто более крупное, чем наш советский портовый буксирчик.

Шутка, ага. Да еще двойная. Правильно товарищ Бендер говорил: убивать таких шутников!

Спасибо хоть мачта имелась. Была б эта шаланда только весельной — развернулся б и ушел. Не один, понятно, а с принцессой. Гном в любом случае плыть не хотел, даже если б ему пароход о четырех трубах к пристани подали, а что думал Колин — один он и знал.

И команда кораблю под стать. Про шкипера я уже высказался. Помошничек у него был: метр девяносто, прямой, словно штык проглотил, — ну прямо командир с агитплаката. Все мысли на лбу аршинными буквами пропечатаны: «Бей чужих, чтоб свои боялись», «За одного небитого всех поубиваю» и так далее. Видели, знаем. Был у нас в батальоне один такой ротный, отец-командир. Вроде бы и толковый, но вот только один раз взял он, да и положил под высоткой, почитай, всю свою роту. И даже не за орден очередной, а просто начштаба полка, видите ли, за усы его подергал.

Ре-но-ме… Терпеть ненавижу!

Ну и матросы… тут уже особых сюрпризов и быть не могло. Если этот сброд бандой головорезов не считать, то и извини-и-и-те — я уж тогда не знаю, кого подобными эпитетами… припечатывать.

Варгелла же стоит рядом со мной с таким видом, будто привел он нас к трапу крейсера «Аврора», а приветствовать вышел на палубу лично товарищ Железняков.

— Каюты хоть, — спрашиваю, — на этом корыте имеются?

— Целых две, — скалится шкипер. — Моя и помощника. Вон там, в кормовой надстройке.

Я только присвистнул. Как по мне, так надстройка эта на приличную собачью конуру не тянула, а уж две каюты в ней поместить…

— А спите как? — интересуюсь. — Небось, по очереди, голова в своей каюте, ноги у соседа?

— Не без этого. Но ты, сержант, не боись. Пассажиров навроде вас мы в трюме возим, там места много. По крайней мере, — фыркает Варгелла, — те бараны, что плыли прошлым рейсом, на отсутствие комфорта не жаловались.

— Старший. Сержант.

— Бараны? — переспрашивает Фигли. — Кого это ты назвал бараном?

Варгелла на гнома покосился… сверху вниз, сплюнул…

— Я, коротышка, — говорит, — баранами называю только и исключительно баранов. Привычка у меня такая. Бараны же, если ты не знаешь, — это животные такие, с копытами и шерстью.

— Надеюсь, — Даре, по-моему, хотелось не просто уйти, а сначала пробить у «Двойной шутки» борт… шкипером, — вы прибрали после этих… баранов?

— Собирались, — ухмыляется Варгелла. — Но не успели, так что вам, принцесса, повезло — вы сможете спать на оставшемся от них сене.