Разведена и очень опасна
Шрифт:
– Это я так, на всякий случай сказала…
– Хорошо. Ну, я пошел.
На улице раздался еще более мощный сигнал, и Лось направился к двери, но я не могла не сказать ему то, что тяготило меня сейчас больше всего:
– Игорь, смотри, никому…
– Ты о чем? – нахмурился он.
– Никто не должен знать, что у нас было.
– Ты за кого меня принимаешь? – В его надломившемся голосе послышалась обида. – Много лет назад уже было подобное, и до сих пор никто не догадывается. Можешь не переживать за свою репутацию, я никогда ее не уроню. Считай, что ты просто поправила свое здоровье, и все.
При слове «здоровье» Лось усмехнулся и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, я стала быстро одеваться. Увидев валявшиеся под кроватью мужские трусы, сунула их под подушку.
– Вот придурок, штаны на голое тело надел.
Наведя последние штрихи перед зеркалом, я вышла в каминную комнату и поприветствовала приехавших парней.
– Саня, ты проснулась? – естественным тоном спросил меня Лось. – А я хотел тебя будить.
– Я услышала, как во дворе посигналили, и тут же вскочила.
Вован пододвинул мне стул и принялся оправдываться:
– Сашка, мы за тебя испереживались. Договорились созваниваться каждый час, оказалось, твой мобильник отключен, да и Лося тоже. Вы зачем их выключили? Сами без связи остались и нас на измену посадили.
– Я свой мобильник выключила сразу, как убила Колесника, – произнесла я ледяным голосом. – А ты, Лось, зачем свой телефон отключил?
– Он у меня разрядился, а подзарядка дома валяется. Сегодня заряжу.
Я приняла суровое выражение лица и произнесла холодно:
– Такие мелочи могут нам дорого обойтись!
Я и сама не понимала, почему проявляла такую строгость к человеку, с которым совсем недавно лежала в одной кровати. Мне хотелось показать ребятам, что он ничем не выделяется из них и что у меня с ним нет никаких личных отношений. Лось почувствовал это и тут же вспылил:
– Я что, с подзарядкой в кармане должен бегать?!
– Хотя бы и так, – все так же холодно отвечала я.
– Она выпирать будет!
– Ну и пусть выпирает. Она ж у тебя сбоку будет выпирать, а не спереди.
– А если спереди?
– Тоже неплохо – это лишь подчеркнет твое мужское достоинство.
Лось злобно глянул в мою сторону.
– Мне зрительно увеличивать мужское достоинство незачем. Оно и так в полном порядке. Замучился уже от теток отмахиваться!
– Что, так тетки достали? И много теток?
– Хватает.
– Поздравляю. Но все твои оправдания не принимаются – твой телефон должен быть включен двадцать четыре часа в сутки. Сегодня мы без связи остались и пацаны не знали, что думать.
– А ты меня предупредила, что хлопнешь Колесника и мне придется ночевать в этом доме. Я до последнего думал, что буду спать в своей квартире.
– Ребята, да ладно вам, – вмешался Вован. – Ругаетесь, как маленькие. Просто мы все за вас переживали. Слава богу, что вы живы и здоровы. Давайте лучше говорить о делах.
– Давайте… – Я закинула ногу за ногу и осторожно глянула на Лося, который был жутко обижен и, закурив сигарету, демонстративно отвернулся от меня. – Лось, а тебя не интересуют наши дела? – спросила я жестко, хотя мысленно ненавидела себя за то, что обращаюсь подобным образом с человеком, который мне очень дорог.
– Я все внимательно слушаю, – начинал терять терпение Лось.
– А почему ты тогда отвернулся?
– Потому, что я курю и не хочу, чтобы в твою сторону шел дым.
– Надо же! Раньше ты так никогда не делал. Так сильно заботишься о моем здоровье?
– Конечно.
– Так сильно, как будто я беременная?
Уставший слушать наши пререкания Вован слегка закашлял и посмотрел на нас непонимающими глазами.
– Ребята, да хватит вам, – не выдержал он наконец. – Вас вообще одних нельзя оставлять. Непонятно, какая кошка между вами пробежала. Санька, ты что, и вправду беременная?
Я почувствовала, как меня бросило в жар, и отчаянно замотала головой.
– С чего это я должна быть беременной? Ветром, что ли, надуло? Вы что все несете?! Сейчас вообще не знаю, до чего договоримся. Давайте лучше о делах.
– Вот это верно. Давайте о делах, – поддержал меня Вован и принялся отчитываться, что успел сделать.
Закончив, он внимательно посмотрел мне прямо в глаза.
– Саня… – назвав мое имя, Вован снова замолчал.
– Что? – Я почувствовала, что что-то неладно, и занервничала. – Говори. Я уже черт-те сколько лет Саня. Ну говори, не молчи!
– Саня, я хотел тебя спросить…
– Спрашивай, мать твою!
– Это ты убила Колесника? У меня перехватило дыхание.
– Я. А что, непохоже?
– Похоже.
– Почему ты задаешь мне этот вопрос? Думаешь, что у меня духу не хватило бы или я стрелять не умею?!
– Совсем нет. В этом я никогда не сомневался. Такой характер, как у тебя, еще поискать надо.
– Тогда в чем дело? – Я почувствовала, как меня снова зазнобило, и потеряла терпение. – Вован, да, что ты молчишь?! Нахохлился, как хрен знает кто! Проверяешь мои нервы?! Хватит ходить вокруг да около.
– Извини. Просто вокруг этого убийства складывается какая-то непонятная ситуация. Сначала мне позвонил Глеб.
– А кто такой Глеб?
– Это правая рука Колесника.
– И что?
– Глеб предъявил нам настоящий ультиматум. Он потребовал, чтобы мы выдали тебя людям Колесника в двадцати четырех часов, иначе начнутся военные действия и нам не сдобровать. Я сказал, что ты к убийству не имеешь никакого отношения, что оно случилось после твоего ухода, но он и слушать не захотел. Глеб далеко не дурак и этого не схавал.