Развлечение
Шрифт:
— Отец любил тебя.
Что— то вдруг изменилось. Гейбриел вновь напрягся. Испытываемое ею чувство умиротворения куда— то исчезло, сменившись новым чувством — неясно— тревожным и пугающим.
— Гейб…
Рейчел взглянула на него и вдруг услышала какой— то странный, сдавленный звук — не то вздох, не то стон, к которому, казалось, был примешан горестный смех:
— О Боже, Рейчел… иди сюда!
Возможно, дело было в нетерпении, с которым он привлек ее к себе, а возможно, в осознании того, что нашелся кто— то, понимающий ее чувства, или во внезапно нахлынувшем ощущении правильности и нужности для нее этих объятий, но у Рейчел не возникло никакого желания сопротивляться. С того момента, как пришло известие об аварии, ей пришлось крепиться изо всех сил, хотя бы ради матери. Она поддерживала ее, вела дела с властями, выполняла необходимые формальности, и у нее не оставалось времени самой предаваться горю.
Но вот появился сильный человек, способный помочь ей, человек, на широкие плечи которого можно было переложить тяготившую ее ответственность, и Рейчел позволила себе разразиться рыданиями, обливая слезами его белоснежную рубашку.
Гейбриел просто обнимал Рейчел, не говоря ни слова и давая ей выплакаться. Она чувствовала, как исходящее от его тела тепло обволакивало ее защитной оболочкой. А он ждал, ждал до тех пор, пока рыдания не утихли.
— Тебе лучше? — негромко спросил Гейбриел, но Рейчел смогла лишь кивнуть.
Намного лучше, подумала она. Настолько лучше, что сказать ему об этом никак нельзя. В эти несколько мгновений Рейчел, казалось, открыла для себя что— то очень важное.
— Гораздо лучше, — наконец ответила она, совсем не элегантно шмыгнув носом. — Спасибо.
— Не стоит благодарности.
Мягкие, успокаивающие нотки в его голосе куда— то исчезли. В чем тут было дело, Рейчел понять не могла, и это ее обеспокоило. Подняв голову, она заглянула в его глаза, и время как будто вернулось назад, перенеся ее в другое место и, казалось, даже в другую жизнь, когда она тоже смотрела в эти глаза и видела в них то, что ей казалось любовью. Но это была просто— напросто примитивная похоть. И как ни называй ее, какими синонимами ни заменяй — «страсть» или «желание» — в конце концов все сводится к одному и тому же.
Однако теперь она уже не была тем легковерным подростком, которого ему так легко удалось обмануть. На сей раз Рейчел прекрасно все понимала и сразу распознала грозящую ей опасность, заставившую ее мгновенно спуститься с небес на землю.
Четыре года назад она поклялась себе, что никогда больше не позволит этому человеку причинить ей боль, что, вооруженная ненавистью к нему, всегда будет настороже и не допустит ни малейшей оплошности, не даст ни малейшего повода к тому, чтобы он вновь подчинил ее своему губительному влиянию. Но произошло нечто, разрушившее твердую решимость. В момент слабости Рейчел осталась беззащитной перед тем, чего хотела избежать, и жгучая досада на себя заставила ее дыхание участиться.
— Рейчел, с тобой все в порядке?
В торопливой попытке как— то скрыть свое состояние, она выпрямилась и изобразила на лице улыбку, столь неискреннюю, что она вряд ли могла кого— либо обмануть.
— Все нормально, — с трудом выговорила Рейчел голосом столь же напряженным, как и ее поза.
Боясь еще раз встретиться с Гейбриелом взглядом, она сделала вид, что ищет носовой платок. Сумочка оказалась в другом конце комнаты, и это послужило прекрасным предлогом для того, чтобы встать с кушетки и отойти подальше.
Нарочито, как в плохом любительском спектакле, вытерев заплаканные глаза и высморкавшись, она ощутила в себе достаточно присутствия духа, чтобы вновь повернуться к нему лицом.
— Ты, должно быть, хочешь отдохнуть перед ужином…
Но Гейбриел продолжал сидеть там, где она его оставила, неподвижно и молчаливо, точно статуя.
— Давай, я покажу тебе твою комнату.
Устало расправив плечи, Гейбриел обеими руками пригладил темные, блестящие волосы. Теперь он уже казался Рейчел не опасным, а каким— то на редкость ранимым.
— Вряд ли мне удастся уснуть, — ответил Гейбриел, неторопливо вставая и потягиваясь. — Но горячий душ не помешал бы. Я оставил свой чемодан в холле…
— Тогда мистер Рейнолдс уже отнес его на верх.
Рейчел чувствовала, что в горле пересохло. Сообщение о женитьбе отца было не единственным предстоящим ему неприятным открытием. Следующее ожидало его с минуты на минуту, и Рейчел не сомневалась, что оно понравится Гейбриелу ничуть не больше первого.
— Этот мистер Рейнолдс — муж домоправительницы, которую я уже видел? — Язвительный тон вопроса неприятно резанул по ее и так напряженным нервам.
— Совершенно верно. Они здесь уже год.
— Вместо миссис Кент и Джо?
В ответ Рейчел вызывающе вскинула голову.
— Они уже состарились, Гейб. Я знаю, что ты любил их, но прошло много времени. Ничто не остается неизменным.
— Похоже на то, — сухо ответил он. — Интересно, какой сюрприз будет следующим?
Этого оказалось достаточно, чтобы поднимавшаяся по лестнице Рейчел почувствовала, как у нее подгибаются ноги. То ли у нее сдают нервы, то ли Гейбриел следует за ней так близко, что она почти ощущает на затылке его дыхание?
Однако, обернувшись, Рейчел увидела его на вполне приличном расстоянии ~ на пару ступенек ниже ее. Нет, ощущение покалывания было всего лишь реакцией на само его присутствие.
— А зачем это вообще нужно? — внезапно спросил Гейбриел, дойдя до первой лестничной площадки. — Я знаю этот дом даже лучше тебя, все— таки вырос в нем. Поверь, за четыре с половиной года я ничего не забыл и вполне способен сам отыскать свою…
— Она больше не твоя…
Рейчел тут же отругала себя за подобную глупость. Зачем было выкладывать правду со столь бестактной поспешностью? Должно быть, при словах «я ничего не забыл» ее покинуло самообладание.
Гейбриел резко остановился, глаза его сузились.
— А ну— ка, объясни толком!
Рейчел попыталась найти подходящее объяснение и не смогла этого сделать. Она лишь смотрела на него, растерянно шевеля губами.
— Если комната принадлежит теперь не мне, то кому…
— Она моя! — решительно объявила Рейчел.
Но, к ее изумлению, Гейбриел вовсе не уди вился. Видимо, он уже ожидал этого ответа.
— О, как это мило!
— На этом настоял твой отец!
Рейчел знала, как много значила для него прежняя комната, представляющая собой скорее маленькую квартирку, чем простую спальню. Располагаясь в мансарде, она имела примыкающие к ней гостиную и небольшую ванную, обеспечивающие покой и уединение ее обитателю. А из коридора второго этажа в мансарду вела отдельная лестница.