Чтение онлайн

– Спасибо, Химчан, - переполненная искренней благодарностью, я слегка расслабилась. – Десять миллионов всё равно твои, я не бросаю слов на ветер.

– Перечисли их на счета зоопарков, приютов и питомников. Мне ничего не надо. – изрек он принципиально. – Как только что-нибудь узнаю, я позвоню тебе.

– Я сейчас еду на самолет в Сингапур, часов шесть буду недоступна, а потом жду. Спасибо ещё раз!

Инчеон ждал меня, насмехаясь, что я всё равно, вопреки сопротивлению, оказанному ему два дня назад, летела из него в другую страну, туда, где находился Донун, рядом с которым мне с самого начала полагалось быть. Если бы я уехала с ним, то ничего бы этого могло не произойти. Да точно бы не произошло, но я совершила ошибку, поддавшись обидам и сомнениям, и ради гордости поставила на карту куда более ценные вещи. Нужно будет сделать себе запись в органайзере, чтобы никогда впредь сиюминутные интересы не ставились выше родных людей, потому что характер можно показывать до тех пор, пока они с тобой. А когда их нет, то не остаётся ничего, кроме чувства вины, одиночества и страха. И любви, которую хочется дарить, о которой хочется заявлять, но некому. Донун, я люблю тебя, люблю тебя так, что сверну горы, лишь бы с тобой всё было хорошо, и, прошу тебя, будь в порядке и дождись, чтобы услышать от меня эти слова.

С вилами на дракона

POV г-жа Ким

Громко ввернутый водителем звук музыки попытался пресечь какие-либо разговоры, заставляя либо кричать через него, либо молчать, поэтому я повернула его обратно, почти до минимума. Джиён на меня покосился, понимая, что просто так тише не делают, разве что желая поболтать. А ему это – я уверена, - с женщинами совсем не интересно.

– Итак, ты крадешь людей? – спокойно повторила, будто подобное занятие было будничным и на него можно было отучиться в университете, получив диплом квалифицированного похитителя.

– И так краду, и сяк. – улыбался он. – Только обратно в основном не возвращаю.

– Куда же ты их деваешь? Засаливаешь в подполе? – я на всякий случай следила за направлением, хотя точно знала, что упомяни имя своего мужа, и мне ничего грозить не будет. Меня вернут без всяких разговоров.

– Продажа в бордели, сексуальное рабство, на органы, испытания наркотиков и прочей химии в частных лабораториях, попытки создать творение Франкенштейна. – невольно сглотнув слюну, я не отводила глаз от его не дрогнувшего профиля, произносящего ряд нелицеприятных преступлений всё с той же мефистофелевской ухмылкой. – Расслабься, прикалываюсь. Творение Франкенштейна я создать не пытаюсь.

– Моё похищение тоже чем-нибудь таким кончится? На органы пустишь или в бордель продашь?

– Ну, некоторые твои органы интересуют меня лично. – он повернулся ко мне на светофоре, посмотрев так, будто убеждался, что товар, о котором он говорит, на месте и не вывалился из машины. – Но я рассматриваю их в комплекте, так что по частям растаскивать не буду.

– И где ты обычно держишь тех, кого наворовал?

– А что их держать? Я не складирую, сразу пускаю в расход. – на этом моменте я поняла, что он совершенно не шутит. Этот человек на самом деле убивает и совершает страшные дела против людей. Может, не собственными руками, а руководит процессом, но сути это не меняет и количество смертей и чьих-то слез на нем безмерно. Но где Донун, черт возьми, и что с ним собираются делать?

– Ты не женат? – он засмеялся.

– Нет, никогда не был и не собираюсь.

– Напрасно, в браке весело. – как же было вытянуть из него нужную информацию? Спросить напрямую, значит, всё испортить. Но ведь не отправят же наследника «Бэст-сити» на органы? Его должны где-то держать.

– Это говорит замужняя девушка, которая под утро уезжает с другим мужиком в неизвестном направлении? – Джиён покачал головой, но я смиренно приняла его укор, не принимая близко к сердцу. Он не знает всей ситуации, и я тут вовсе не ради развлечений и «левака». – Без обид, но большинство женщин бляди, и иметь одну как-то глупо, когда можно менять их хоть каждый день.

– Что ты, какие обиды! – моё хорошее настроение стало ко мне возвращаться, питаемое новым витком ночных событий и желанием подразнить этого непробиваемого гангстера.
– Тебя в юности кинула одна, и ты теперь свой печальный трафарет накладываешь на всех?

– Хорошая теория, но у меня нет трагичного опыта в любви. Дураки учатся на своих ошибках. Мне достаточно видеть и понимать со стороны. – пожал плечами он ничем не выдавая, что у него могут существовать какие-либо душевные раны и слабости. Вполне возможно, что он относится к таким, кого не проймешь чувствами и эмоциями.

– То есть, ты боишься даже попробовать завести серьёзные отношения? Никогда бы не подумала, что такой отчаянный и опасный мужчина может быть трусом. – в отличие от дешевых понтеров, он не взбеленился и не принялся доказывать обратное, продолжая равнодушно рулить. Ладно, попробуем зайти ещё с каких-нибудь сторон в эту непроницаемую крепость. Но Джиён размеренно заговорил сам, рассуждая, а не пытаясь опровергать мои выводы.

– Если я смотрю на парашютиста сломавшего ноги при приземлении и из-за этого не хочу сам прыгать с парашютом, по-твоему, это от трусости или потому что я понимаю, что так тупо рисковать жизнью и здоровьем могут лишь дебилы, а я получу тысячу удовольствий другими способами и не рискуя ничем? У кого-то один единственный вид развлечения становится навязчивой идеей, и он считает, что иначе ну никак нельзя стать счастливым. Мало того, что он себя загоняет по этой теме, так ещё и других начинает учить, что они лохи без увлечения той же ерундой. Вот ты сейчас со своими отношениями и любовями выглядишь точно так.

– А ты скептик. – озвучила я очевидное. Вот же он умная зараза, такого не просто заткнуть за пояс.

– Ужасный.

– Значит, пока я прыгаю с парашютом, ты предпочитаешь играть в шахматы? – улыбнулась и я, переходя на его язык образов. Не знаю, такой ли он ограниченный с запасом в три книги, о которых заявил, но за словом в карман ему лезть не приходится, а я уже забыла, когда последний раз проводила подобные баталии. Теряю хватку. – Но ведь приземлиться можно и удачно, а даже играя в шахматы есть шанс получить доской по голове от обозлившегося партнера. Ты знал, что из-за подобного случая шахматы были признаны травмоопасным видом спорта?

– Однако ты продолжаешь пытаться меня заманить в свою секту. – хохотнул он. – Оставь попытки, я же не убеждаю тебя, что секс на одну ночь самое лучшее изобретение человечества. Думай, что хочешь, люби, кого хочешь.

– Знаешь, что мне в тебе жутко не нравится? – честно решила признаться я, не ввязываясь больше в безрассудные и бессмысленные схватки. Мне ли не знать, что мужчины, занимающие важное место в иерархии общества трудно переубеждаются, да и вообще не поддаются дрессировке, если не влюблены по уши. А этот влюбляться не умеет от природы, видимо. – Ты конкретно не выглядишь несчастным или угрюмым без всего того, что я считаю истинно ценным. И это не бравада циника, не защитная реакция одинокого и всеми брошенного, даже не приобретенный иммунитет. Ты просто бездушная сволочь и тебя с этого прет.

– Классно, да? – подмигнул он. – Самодостаточность на девяносто девять процентов.

– А ещё один процент?

– Шлюхи. Тут я напрочь несамостоятелен и зависим. – вновь засмеялся он и добавил газу, летя вдоль побережья.

– Кстати о направлении, а куда мы движемся? – огни фонарей, рекламных щитов и фар лазерными лучами скользили по тонированным стеклам встречных автомобилей. На окна и отражающие поверхности, находящиеся повыше, плавно наползал отсвет аквамаринового утра.