Чтение онлайн

Другого плана у меня для вас, товарищ Жюков… то есть Быстров, нет.

И пора приступать к реализации.

Я отпер сейф и прошёлся глазами по его содержимому. По идее, если кому-то придёт в голову его вскрыть и ознакомиться с содержимым, никакого компромата на меня не обнаружится. Типичные служебные документы, никаких разработок по свержению советской власти в отдельно взятом Рудановске, а потом по всей стране.

Могут ли что-то подсунуть? При желании — да. Как подстраховаться? Ну, может так: наваял на листе бумаги опись документов, вызвал дежурного, с ним проверил соответствие, попросил поставить подпись (вышло нечто крюкозябристое, но расшифровать можно). Дежурный хоть и удивился, но виду не подал.

Листок в карман пиджака. Пусть лежит там до лучших времён.

Жаль, с квартирой ничего подобного не придумать. В моё отсутствие туда могут подбросить что угодно, хоть оружие для стрелкового батальона. Но… надеюсь, на это у них ума не хватит, а у себя в кабинете я обставился по максимуму.

Лучше перестраховаться, чем обо… в общем, обгадиться по полной. Не могу я позволить себе такой роскоши, просто не могу.

Запер сейф при дежурном, в коридор вышли вместе.

Там я сообщил ему, что завтра меня не будет, уеду по делам, а за старшего останется Леонов, попрощался и выскочил на улицу.

На мгновение ощутил порыв авантюризма: сходить что ли к своему дому, понюхать, что и как… Однако быстро опомнился: рисковать надо только в оправданной ситуации. Сейчас мне это ни к чему.

Если нет чекистов, может ждать тот же Филатов. Человек идущий домой, как правило, расслабляется и не думает об угрожающей опасности, его тогда и убить легче.

Адресок, куда поселили Лаубе, я заранее срисовал и теперь знал, куда идти. В городской квартире со здоровенным собакиным хреново. Мучаются и хозяева, и животные, так что для Константина Генриховича подобрали временное жильё в том, что в моё время обычно называлось частным сектором, а по сути было деревней внутри города.

И такого «частного сектора» в Рудановске хорошо если не девять десятых из общего количества домов.

Я подошёл к неказистому полуразрушенному заборчику, выстроенному около рядовой крестьянской избы.

Немного постоял, всматриваясь.

В окошке горел свет, из трубы курился дымок: завхоз говорил, что дом долго пустовал, так что его требовалось прогреть.

Выходит, Константин Генрихович ещё не спит. Уже хорошо. Не люблю поднимать людей из постели, тем более в столь неурочный час.

Лаубе моему приходу не удивился, как чувствовал, что заявлюсь в гости, пусть даже на ночь глядя.

— Георгий Олегович, рад снова вас видеть! — поприветствовал меня он. — Появилось какое-то задание для нас с Громом?

— Гром пока может отдохнуть, а вот для вас действительно нашлось кое-какое поручение.

Я не стал сообщать Лаубе все детали, он мужик умный, сам поймёт, что к чему.

Так и вышло, после моего короткого и сухого рассказа, он только уточнил для себя пару деталей, а потом пригласил за стол.

— Давайте поужинаем вместе, Георгий Олегович. Вы как к яичнице относитесь?

— Положительно отношусь, — откликнулся я.

— Вот и прекрасно. Я с соседкой договорился, она мне яйца дешевле, чем на рынке, будет продавать. Сегодня сразу купил десяточек.

Он захлопотал возле печки.

После ужина легли спать. Если обычно меня вырубало за секунду, этой ночью я долго ворочался с бока на бок под мерное похрапывание Грома.

После завтрака Лаубе выгулял пса и отправился с ним на службу. Чтобы мне не было скучно, Константин Генрихович дал почитать несколько привезённых с собой книжек.

Я остановил выбор на томике Чехова. Его умная и ироничная проза как нельзя кстати соответствовала моему настроению.

Издание было солидным, дореволюционным, однако я давно освоился со старым алфавитом и все эти нелепые «яти» в непривычных местах перестали меня смущать. Так что скоро книга поглотила моё внимание и помогла отвлечься от проблем.

Примерно в час дня Константин Генрихович вернулся, причём не только с Громом. На сей раз в компанию старого сыщика и служебного пса затесался и мой начальник уголовного розыска.

— Георгий Олегович, — торжественно объявил Лаубе. — Не знаю, что у вас стряслось на работе, но я не сомневаюсь, что вы — честный человек, так что я всегда буду на вашей стороне. Понимаю, что вы не хотите впутывать меня в собственные проблемы, быть может вас смущает мой возраст… Однако хочу вас заверить: седина на моей голове ещё не превратила меня в дряхлую развалину, и потому рассчитывайте на меня.

— Спасибо, Константин Генрихович.

У меня просто не нашлось других слов. Я не знал, как мне высказать свою благодарность в адрес этого замечательного человека.

За обеденный стол мы уселись втроём с видом заправских заговорщиков.

— Георгий Олегович, новости такие: вас ищет ГПУ, сегодня уже приходили трое с мандатом от Кравченко, — заговорил Леонов. — Им сказали, что вы в отъезде, они вроде как поверили, однако одного человека в вашем кабинете оставили. И да, у вас в кабинете и на квартире произвели обыск.

— Что-то нашли? — нахмурился я.

В общем-то, пока всё шло в традиционном русле, выходит, не зря вчера готовился.

— Нам не докладывали, — вздохнул Леонов. — Долго собираетесь в подполье находиться, товарищ начальник милиции?

— Зависит от нас с вами, — сказал я. — Что насчёт Бекешина и Юхтина?

— Они в деле, товарищ Быстров. Будут вечером у вокзала как штык! — заверил Пантелей.

— Прекрасно. Место, в котором будем держать Каурова, нашли? — Я не стал даже заикаться насчёт «если».

Каурова возьмём и точка! Иначе — крышка…

— Есть одно на примете. Не сомневайтесь, товарищ Быстров, ни одна собака не найдёт, — посмотрев на дремавшего Грома, добавил:

— Ну, разве что кроме него, но ведь Гром тоже на нашей стороне.