Чтение онлайн

— А что предсказывают на завтра?

— Надеются, что ещё до рассвета облака рассеются и затем придёт область высокого давления. Сегодня вечером нас покачает, зато дальше наступят четыре дня хорошей погоды. — Ореза не высказал вслух своего совета, да это и не требовалось. Два старых моряка понимали друг друга без слов.

Уэгенер кивнул, соглашаясь.

— Передай в Мобил, чтобы отложили прибытие вертолёта до завтрашнего полудня.

— Слушаюсь, капитан. Незачем рисковать вертолётом для перевозки дерьма.

— Ты прав, Португалец. И позаботься об Уилкоксе. Нужно сообщить ему о погоде — вдруг шторм изменит направление. — Уэгенер взглянул на часы. — Пора садиться за бумаги.

— Завтра предстоит нелёгкий день, Рэд.

— Это верно.

Каюта Уэгенера была, разумеется, самой большой на фрегате и единственной, рассчитанной на одного человека, потому что уединённость и одиночество являлись роскошью, по традиции принадлежащей шкиперу. Но «Панаш» не был крейсером, и потому каюта Уэгенера чуть превышала площадью десять квадратных метров, правда, с отдельным гальюном — удобство, за которое на корабле стоило бороться. На протяжении всей своей карьеры в береговой охране Уэгенер всячески избегал канцелярской работы. У него был помощник, способный молодой лейтенант, и на него капитан взваливал столько канцелярской работы, сколько позволяла его совесть. Таким образом, на долю Уэгенера выпадало два или три часа в день, во время которых он корпел над бумагами. Капитан набросился на документы с энтузиазмом приговорённого, идущего к виселице. Полчаса спустя он понял, что сегодня эта работа давалась ему труднее обычного. Уэгенер никак не мог сосредоточиться — убийство на борту яхты постоянно вторгалось в его сознание.

Убийство в море, подумал он, глядя на иллюминатор в правой переборке. Конечно, нельзя считать это таким уж необычным. Ему приходилось слышать о нескольких случаях, хотя непосредственно капитан не имел к ним отношения. Однажды на корабле у побережья Орегона обезумевший матрос едва не убил своего товарища.

Впоследствии оказалось, что у бедняги опухоль головного мозга, от которой он и умер позднее, вспомнил Рэд. «Пойнт Габриэль» вышел в море и забрал безумца, уже связанного по рукам и ногам и усыплённого большой дозой транквилизатора. Этим и ограничивалось непосредственное знакомство Уэгенера с насилием в море. По крайней мере с тем насилием, источником которого является человек. Море само по себе достаточно опасно и без человеческой помощи. Подобная мысль всё время возвращалась к нему, как надоевший припев песни. Он попытался вернуться к работе, но безуспешно.

Уэгенер нахмурился, недовольный собственной нерешительностью. Нравится ему канцелярская работа или нет, она составляет часть его обязанностей. Капитан раскурил трубку, надеясь, что это поможет сосредоточиться. Но и это не помогло.

Уэгенер выругался про себя, отчасти изумлённо, отчасти с раздражением, и вошёл в гальюн, чтобы напиться. Разложенные на столе бумаги тянули к себе. Он взглянул в зеркало и понял, что нужно побриться. В то же самое время бумаги сиротливо лежали на столе, и канцелярская работа не продвигалась.

— Ты стареешь, Рэд, — сообщил он лицу в зеркале. — Становишься старым маразматиком.

Уэгенер решил, что сначала побреется. Он совершал эту процедуру старомодным способом, с помощью мыльной пены и кисточки, и его единственной уступкой современности была безопасная бритва. Уэгенер намылил лицо и наполовину побрился, когда раздался стук в дверь.

— Заходите!

В дверях стоял боцман Райли.

— Извините, капитан, я не знал, что вы...

— Ничего страшного, Боб, в чём дело?

— Я подготовил первый черновик отчёта о досмотре яхты, сэр. Решил, что вам захочется его прочитать. Мы записали свидетельства всех на аудио-и видеоплёнку. Майерс снял копию видеокассеты происшедшего на яхте. Оригинал находится в ящике с остальными вещественными доказательствами, а сам ящик заперт в сейфе с секретными документами, как и полагается по инструкции. Если хотите, у меня с собой копия черновика.

— О'кей, положи на стол. Что-нибудь новое от наших гостей?

— Нет, сэр. А день сегодня просто великолепный.

— День-то великолепный, а вот я занимаюсь проклятыми бумагами.

— Боцман трудится с утра до ночи, а шкипер и ночью спать не хочет, — продекламировал Райли.

— Не следует издеваться над своим капитаном, боцман. — Уэгенер подавил смех, лишь когда вспомнил, что держит бритву у своего горла.

— Покорно прошу извинения у капитана. Между прочим, сэр, мне тоже есть чем заняться.

— Юноша, который стоял у пулемёта сегодня утром, нуждается в лекции о безопасности. Он не отвёл вовремя пулемёт от яхты. Только не надо слишком уж его ругать, — заметил Уэгенер, закончив бриться. — А я поговорю с мистером Петерсоном.

— Вы правы, сэр, с этими вещами нужно обращаться осторожно. Поговорю с парнем сразу после очередного обхода.

— Я тоже хочу осмотреть судно — вечером ожидается шторм.

— Португалец уже сказал мне. Мы все принайтовим.

— Хорошо, Боб, скоро увидимся.

— Есть, сэр. — Райли вышел из каюты.

Уэгенер убрал свои бритвенные принадлежности и снова сел за стол. Черновик доклада о высадке на яхту и аресте подозреваемых лежал сверху. Сейчас печатается окончательный, полный вариант того же, но капитан предпочитал ознакомиться с черновиком. Он, как правило, был более точен. Уэгенер просмотрел его, отхлёбывая из чашки холодный кофе. Цветные фотографии, сделанные «Полароидом», лежали в кармане пластиковой обложки. Они не улучшили его настроение, и так плохое из-за навалившейся канцелярской работы. Капитан решил вложить видеокассету в свой плеер и просмотреть запись перед обедом.

Качество съёмки было намного хуже того, что можно назвать профессиональной работой. Вести съёмку портативной телекамерой на раскачивающейся яхте оказалось почти невозможно, да и не хватало света для получения достаточно высокого качества кадров. И несмотря на всё это, то, что увидел капитан, встревожило его. Микрофон схватывал отрывки разговора, и время от времени экран ярко освещался, когда срабатывала фотовспышка «Полароида».

Было совершенно очевидно, что на борту «Основателя империи» погибли четыре человека, и все они оставили после себя кровавые следы. Пятна крови не были слишком уж выразительными, однако воображение заполняло пробелы. Койка в каюте, судя по всему принадлежавшая сыну, была обильно залита кровью в районе подушки.

Выстрел в голову. Ещё три комплекта кровавых пятен украшали кают-компанию. В этом помещении на борту яхты было наиболее просторно, и именно здесь пираты развлекались. Развлекались, подумал Уэгенер. Три комплекта кровавых пятен. Два рядом, один в стороне. У владельца яхты были привлекательная жена и дочь тринадцати лет... Не иначе пираты заставили его наблюдать за представлением, верно?

— Боже мой, — выдохнул Уэгенер. Именно так все и произошло. Они заставили его наблюдать и затем убили всех... изрезали тела и бросили их за борт. Мерзавцы.