Чтение онлайн

— У меня тоже. — На измученном лице появилось подобие улыбки. — А вот речи он произносит здорово.

— У меня не сложились отношения с одним из его помощников, с Эллиот, — это профессор из Беннингтона. На редкость противная баба. Если победит её кандидат, заявила она, меня отправят в отставку. — И тут же Райан понял, что этого не следовало говорить. Грир попытался приподняться, но не смог.

— Вот что, Джек. Найди её и помирись. Если она потребует, чтобы ты поцеловал ей задницу посреди белого дня у всех на виду на лужайке женского колледжа в Беннингтоне, сделай это. Когда ты откажешься от своего ирландского упрямства? Спроси Бэзиля, нравятся ли ему люди, с которыми он вынужден работать. Ты служишь стране, Джек, а не тем, кто тебе нравится.

Удар, нанесённый боксёром-профессионалом, не потряс бы Райана больше, чем шёпот умирающего человека.

— Да, сэр, вы совершенно правы. Мне нужно многому учиться.

— Учись побыстрее, сынок. Вряд ли я успею дать тебе много уроков.

— Не говорите так, адмирал. — Слова Райана прозвучали подобно мольбе ребёнка.

— Моё время на земле подошло к концу. Мои сослуживцы, с которыми я сражался рядом у острова Саво, или Лейте, или в других частях океана, погибли. Мне повезло больше, чем им, но настало и моё время. А ты должен занять моё место. Я хочу, чтобы ты заменил меня, Джек.

— Мне нужен ваш совет, адмирал.

— Ты имеешь в виду Колумбию?

— Мне, пожалуй, следует спросить вас, откуда вы знаете, но я не буду спрашивать.

— Когда такой человек, как судья Мур, избегает прямого взгляда, нетрудно понять — что-то неладно. Он был здесь в субботу и не смог посмотреть мне прямо в глаза.

— Я говорил с ним сегодня — и он солгал мне. — В течение пяти минут Райан объяснял, что произошло, рассказывал, что ему известно, о чём он догадывается и чего опасается.

— И ты хочешь знать, как тебе поступить? — спросил Грир.

— Хороший совет пришёлся бы кстати, адмирал.

— Тебе не нужен совет, Джек. Ты достаточно умён. У тебя есть все необходимые связи. И ты знаешь сам, что следует предпринять.

— Но как относительно...

— Политики? Всего этого дерьма? — Грир чуть не рассмеялся. — Джек, когда лежишь вот здесь, знаешь, о чём думаешь? Думаешь о том, как бы ты поступил во многих случаях, предоставься тебе ещё одна возможность, о всех своих ошибках, о людях, которых обидел, — и благодаришь Господа, что все не вышло ещё хуже.

Запомни, Джек, тебе не придётся жалеть о честных поступках, даже если от них страдают люди. Когда ты стал лейтенантом морской пехоты, ты дал клятву перед Богом. Мне понятно, о чём идёт речь. Это совет, а не угроза. Ты должен помнить, как важны слова. Идеи, принципы и слова имеют большое значение. Но самым важным является твоё слово, потому что оно показывает, кто ты. Это мой последний урок, Джек. Теперь тебе придётся действовать самостоятельно. — Он замолчал, и Джек увидел на его лице невыносимую боль, проступающую даже сквозь лечебную анестезию. — У тебя есть семья, Джек. Отправляйся к ней. Передай самые лучшие пожелания от меня, скажи, что, по моему мнению, их отец — очень хороший человек и они должны гордиться им. Спокойной ночи, Джек.

Грир закрыл глаза и уснул.

Джек посидел ещё несколько минут. Ему понадобилось время, чтобы успокоиться. Он вытер глаза и вышел из комнаты. Навстречу ему шёл врач. Джек остановил его и назвал своё имя.

— Да, я знаю. Уже скоро. Меньше недели. Мне очень жаль, но с самого начала было мало надежд на выздоровление.

— Постарайтесь, чтобы эти дни он не страдал, — тихо произнёс Райан. Ещё одна мольба.

— Мы делаем всё необходимое, — ответил онколог. — Именно поэтому он редко приходит в сознание. Адмирал, когда просыпается, все ещё рассуждает вполне здраво. Мы много с ним говорили. Он произвёл на меня большое впечатление.

Врач привык к тому, что пациенты уходили из жизни, и всё-таки ему было грустно.

— Ещё несколько лет, и мы могли бы спасти его. Прогресс не так скор.

— Спасибо, доктор, за заботу о нём. — Райан спустился на лифте в вестибюль, и водитель повёз его домой. По пути они снова проехали мимо храма мормонов. Мраморное здание было освещено лучами прожекторов. Джек все ещё не знал, что предпринять, но зато не сомневался в правильности поставленной цели.

Он дал молчаливую клятву умирающему человеку, и ничто не может быть твёрже такого обещания,

Облака рассеивались, и скоро на небе появится луна. Пора. Противник выставил охрану. Часовые ходили вокруг лагеря, точно вокруг баз, где велась первичная обработка наркотиков. Костры продолжали гореть, но разговоры стихли.

Усталые люди заснули.

— Встанем и пойдём рядом, — сказал Чавез. — Если попытаемся ползти или красться, часовые сразу поймут, что дело неладно. А если будем спокойно идти, могут принять за своих.

— Звучит разумно, — согласился Гуэрра. Сержанты накинули ремни автоматов на шею, так что они теперь висели на груди. Очертаниями автоматы резко отличались от «Калашниковых», однако, прижатые к груди, почти сливались с телом, а оружие должно быть готово к немедленному применению. Динг рассчитывал, что в случае необходимости с помощью своего МР-5 сумеет бесшумно устранить противника. Гуэрра приготовил мачете. Длинное металлическое лезвие подверглось, конечно, анодированию и стало черным, блестящим был только самый край, острый как бритва. Гуэрра умело обращался с холодным оружием и постоянно оттачивал свой мачете. Вдобавок, свободно владея обеими руками, он держал мачете в левой руке, тогда как правая лежала на спусковом крючке винтовки М-16.

Отделение уже оставило позицию и, вытянувшись в линию, находилось сейчас примерно в сотне метров от вражеского лагеря, через который предстояло пройти.

Солдаты готовы были прийти на помощь, если она потребуется. Обстановка создалась очень сложная, но все надеялись, что это не понадобится.

— О'кей, Динг, иди первым. — Гуэрра, вообще-то, был старше Чавеза, но в данном случае требовалось прежде всего умение.

Чавез начал спуск по склону, стараясь, насколько это было возможно, оставаться под прикрытием, затем повернул на север и налево, где было уже безопасно. Его очки ночного видения находились в рюкзаке, а рюкзак остался в расположении отделения, потому что смена должна была прийти к наблюдательному пункту ещё до наступления темноты. Динг чувствовал, как ему не хватает очков.

Очень не хватает.

Они старались двигаться как можно тише, и в этом их союзником был влажный грунт, однако в выбранном направлении оказалась очень густая растительность. До безопасного места оставалось всего триста или четыреста метров, но на этот раз путь был долгим.

Они, разумеется, избегали троп, но обойти их совсем было невозможно. Одна из тропинок поворачивала под крутым углом, и в тот самый момент, когда Чавез и Гуэрра пересекали её, из-за поворота, всего в десяти футах от них, вышли двое.