Рэбер
Шрифт:
– Где у вас пиво? – спросил мужчина.
От него пахло как от туалета, заросший бородой с размазанными по ней же соплями, толи слюнями. Он стоял в алкогольном отделе, напротив полок с пивом, но глаза его не могли это определить.
– Где у вас пиво? – еще раз спросил он.
Я посмотрела на него, на полку, опять на него.
– Оно перед вами, – указала ему рукой.
Он посмотрел на полку, на меня, опять на полку.
– Тут безалкогольное стоит, ты что меня за идиота держишь.
Я подошла ближе, там и правда впереди стояли две банки безалкогольного.
– Тут только две банки такие, остальное алкогольное.
– Ну и дерьмо, а не магазин, – сказал он.
– Не нравится, выход сами знаете где.
– Ты рот свой прикрой дочурка.
Тут подбежал Дима, отвел меня за свою спину.
– Могу чем то помочь? – спросил он.
Мужик посмотрел на прилавок, на Диму, на меня.
– Пиво продает она.... – его остановила отрыжка, – Она пиво не дает мне.
– Что? Ничего подобного!
– Сейчас мы все уладим, какое вы хотите? – Дима делал мягкий голос будто разговаривал с ребенком.
– Алкогольное…
– Хорошо, вот это пойдет?
Алкаш посмотрел на что ему указали. Он скривил лицо, и посмотрел на нас.
– Что вы мне показываете.... Я за водкой пришел, – отрыжка последовала за его словами, – Идиоты… Я ухожу в другой магазин… Ворье.
Он развернулся и направился к выходу, зацепил полки с вином и уронил две бутылки. Они плюхнулись на пол и разнесли содержимое по залу. Вонь и багровые реки на белом кафеле. Дима повернулся ко мне, пожал плечами.
– Даа, и такое бывает, – сказал он. – Ты сходи за тряпкой. Она там где я сижу за камерами, за прессом.
Я зашла в эту комнату, у компьютера пачка чипсов и банки энергетиков. Повсюду валялись ошметки спрессованных коробок. Пнула пару листов, удар по пальцам. Под ногами попалась железяка. Я выругалась, руками разгребла завал. Черная железная ручка торчала из-под пола. Подвал хранивший стрые трубы канализации подумала я. Черт меня дернул открыть ее… Скрип дверцы, тусклый свет ламп на стенах. Ступени видимо тоже в вине запачкали, красные разводы на каждой. Я захотела взглянуть что там внизу, сделала пару шагов вниз. Наклонилась и увидела их. Глаза, от пяти до восьми человек, не разобрать. Они смотрели на лестницу, испуганно прижимались к друг-другу. Меня ударили в спину, кубарем покатилась вниз, ударилась головой. Скрип, хлопок, дверца закрылась. Чьи то руки взяли меня, грубо подняли. Прийдя в сознание, я увидела Диму. Он толкнул меня, я ударилась ногами усевшись на ящик.
– Твою ж мать… Твою ж… Зачем ты сюда полезла? Зачем? Дура, какая ты дура! Они нас убьют.
Помутнение в глазах прошло, тусклые лампы осветили ходящие туда-сюда тело.
– Они нас теперь грохну, – продолжал он.
– Что происходит ? – еле выдавила я.
– Что происходит?! Дура, нас теперь порешают из-за тебя.
– Я не понимаю, – мой взгляд упал на людей. – Кто это?
Отчетливо стало видно семь человек, скованных цепью. На них свисали грязные лохмотья одежды.
– Черт, ладно. Ладно! Успокойся, главное успокойся. Если они ведь не узнают, то ничего с нами не сделают. Ведь так? Да, да, нельзя говорить вот и все, – Дима продолжал диалог сам с собой.
– Кто эти люди? – спросила я.
– Заткнись! Сейчас умолкни и слушай. Мы влипли из-за тебя. Это не шутки. Понимаешь, девятнадцатого февраля одна тысяча восемьсот шестьдесят первом, императором Александром вторым крепостное право было отменено. Все вздохнули свободно? Скажу тебе, – нифига… Рабство было, есть и будет. Понимаешь?
– Нет… Я не понимаю.
– Дура! Это рабы на торговлю! Люди которые этим занимаются очень опасны. Рабы, наркотики, в их сферу входит все что угодно! Они нас убьют, убьют наши семьи. Если ты расскажешь, или они узнают об этом происшествии. Мы будем кормить червей, доходит до тебя?!
– Так нельзя, нужно рассказать об этом.
– Ты меня совсем не слушаешь? Они убьют всех! Тебя, меня, маму, папу, всех твоих родных! Я даю тебе выбор, либо я закончу это прямо сейчас… – Дима схватил железку лежащую у стены, – либо ты забываешь об этом всем, живешь дальше, радуешься жизни…
Он стоял в стойке, готов нанести удар этой железкой по моему черепу. С его стороны гнев, страх. С моей только страх.
– Отвечай! Что ты выбрала?
– Я… Я не знаю… Не, знаю… – слезы пошли градом.
– Отвечай что ты выбрала! – он замахнулся на меня.
– Стой! Не надо… Я согласна!
– С чем?!
– Молчать! Я буду молчать! Обещаю!
– То-то и оно.
Дима кинул железку на пол.
– Теперь ты поднимешься, пойдешь умоешься и соберешь свои сопли. Забудь что ты тут видела. Это дурной сон, тут ничего нет. Ты поняла?
– Да, я поняла.
– Надеюсь на это.
Я встала с ящика, ноги пошатывало. Поднявшись по лестнице попыталась открыть дверцу, ничего не вышло. Дрожь по всему телу волнами проходила по мне. Дима прошел вперед, и толкнул ее сам. Темница открылась, я поднялась и начала отряхиваться от пыли
– Иди давай в туалет, приведи себя в форму. Потом подходи к кассе, покажу как ей пользоваться.
Без лишних слов я сделал то что он велел, в туалете умылась. Руки плясали, капилляры на глазах полопались. Вдох, выдох, вдох, выдох. Все равно трясет. Как в том лесу когда меня бросил отец. Он даже не представлял через что я прошла. А он пил долбаный кофе, улыбался. Пора идти, надо забыть это все. Я подошла к кассе, дрожь не унималась. Она стала чуть поменьше, но все равно заметной. Дима это подметил, он не подавал вида. Начал мне показывать как пользоваться кассой. Я ничего не понимала, мои мысли летали. В голове будто космические обломки корабля которому нужно собраться как трансформер, чтобы лететь дальше сквозь мрак.
После смены добежала до дома, никого не было. Прыгнула в ванну, включила горячую воду. Мое тело распаривал кипяток, кости болели. Из головы не выходили эти люди. Надо забыть, надо забыть. Всю ночь кошмары, они звали на помощь. Будильник вернул меня в мою комнату.
– Не выспалась? – спросила меня мама.
Я выпила половину графина с водой.
– Немного, – сказала тихо.
– Плохо выглядишь.
Умывшись посмотрела в зеркало, совесть меня съедала внутри. Насколько будет глупо что-то предпринять? Какие будут последствия? Собравшись вышла на улицу, сегодня попрохладней, но мое тело потеет из-за нервов. Доехав на маршрутки до магазина меня встретила Даша.