Чтение онлайн

— А парнишку этого… Петю, почему отравила? Он же первым был…

— Не первым, — скрипнул зубами Суворин. — Но суть не в этом. Петю она отравила для пробы. Каким бы ни был тесть Гайского, но коли убили родственника, даже гулящего, расследование смерти велось бы в штурмовом порядке. Лукреция подстраховалась. Отравила Петра лишь только для того, чтобы проверить — как быстро подействует яд, успеет ли она беспрепятственно покинуть место преступления… Проверяла, в общем, гадина.

— Она так легко во всем признается?

— О-о-о, — поднял брови подполковник, — поет, как канарейка. Как мы и ожидали, после задержания с поличным она предпочла косить под дурочку. Выхода у нее благодаря вам, Надежда Прохоровна, нет. Тут либо-либо: или ты косишь под невменяемость и говоришь, или надеешься на адвокатов и молчишь, как камбала об лед. Не уверен, что она обо всем рассказывает, но если удается к месту привязать — болтает. Лаборатория-то найдена.

— Баранкин о ней знал?

— Какое там! Это нора — секретная. Мы ведь почему никак ее обнаружить не могли? Заходит Махлакова в подъезд своего дома, поднимается на лифте до этажа — наружка дальше не идет — и в норку. В доме отличная охрана, проверят каждого входящего, да и «работали на цыпочках». Мы бы эту лабораторию до морковкина заговенья искали бы! Квартира еще на восемь месяцев вперед была оплачена. Уж за это время Махлакова даже из тюрьмы смогла бы найти человека, уничтожившего лабораторное оборудование в соседней квартире. Мать, например.

— Понятно, — проговорила хмуро баба Надя. — А кто у нее первым был, Сережа?

— Разольский, — серьезно ответил тот.

— А как вы его к ней привязать смогли? Почему Анна про его убийство показания дает?

— Это случай особый, — ухмыльнулся Суворин. — Тут нам Генриетта шибко помогла, когда узнала, в чем Махлакова обвиняет ее мужа. — Сергей Михалыч сделал хитрые глаза, и Надежда Прохоровна поняла, что сейчас будет нечто неожиданное: — Махлакова обвиняет Андрея Филипповича в изнасиловании. Мол, тот насильно лишил ее девственности в пятнадцать лет, и она ему только отомстила. Отсюда, мол, и повреждения в психике обороты набрали…

— Ого!

— Да никакое не «ого!», Надежда Прохоровна! Врет как заведенная! Разольский к тому времени никого уже не мог лишить девственности! Он тринадцать лет назад перенес заболевание простаты и изнасиловать «девочку» никак не мог! У Разольской даже его медицинская карта сохранилась.

— Так как же…

— Ну, скрывали Разольские сей факт, конечно. Гордиться нечем. Анна никак не могла знать, что валит изнасилование на импотента… Разольская, Надежда Прохоровна, рвет и мечет! «Девчонка память мужа опорочила».

— Раньше надо было метать и рвать, — пробурчала Надежда Прохоровна.

— Согласен. Но теперь Разольская нам очень помогает. По ее предположениям, Анна могла отравить ее мужа, подслушав разговоры матери и отчима. В то время Андрей Филиппович шибко забирать стал. Махлаков тревожился, как бы весь бизнес под себя не подмял… Ну… «доченька» и расстаралась. Убрала расторопного дяденьку от денег на небеса.

Вот…

Надеюсь, сможем доказать и попытку отравления Разольской, если захоронение узбекского мальчика-официанта найдем. Хотя… столько времени прошло… там и от тела-то ничего не осталось…

— А отчима своего она «убрала»?

— Она. Теперь, когда мы нашли её лабораторию и знаем, какими примерно могут быть составляющие ее «рецептов», эксперты, с большой долей вероятности, смогут определить наличие яда в теле Махлакова. Ведь дело не в том, Надежда Прохоровна, что яды быстро и бесследно расщепляются в организме, а в том, что нужно знать предмет поиска. Отравляющих веществ — тысячи. Сто лет можно колдовать над пробирками, но ничего так и не выяснить. Понимаете теперь, почему экспертам так важно было найти лабораторию? Оснащенная лаборатория в рабочем режиме — это альфа и омега в делах об отравителях.

— И за что она отчима отравила?

— После продажи холдинга тот собирался изменить завещание. Старое было составлено, когда еще падчерица и сын в семью не объединились. Махлаков был очень недоволен, что Анна с внуками не торопится, и решил оставить состояние полностью семье. Чтобы, значит, поторопить невестку с внуками и покрепче к возрастному сыну привязать.

— Допривязывался, — вздохнула баба Надя. — А почему Федя жену в убийстве отца не заподозрил? Она ведь получалась основной подозреваемой.

— Он не знал, что отец недоволен невесткой. Махлаков об изменении завещания только с Анной и матерью поговорил, сына не вмешивал. Хрупкую психику берег. А ну как то же самое, как с английской женой, случится? Не сможет сынок наследника заделать, когда узнает, что жена за деньги в постель ложится?

Надежда Прохоровна задумчиво поболтала ложечкой в чашке с чаем:

— Надо же, как бывает… Дразнили девочку в школе… а та убийцей-отравительницей выросла…

— Надежда Прохоровна! — округлил глаза подполковник. — Вы что, этой чуши поверили?!

— ???

— Да Махлакова на вас модель поведения на следствии опробовала. На всякий случай при слушателе байки отрабатывала. Вы сами подумайте: кто мог ее в школе дразнить?! Она гордилась маленькой грудью! Могла, еще не заходя в школьную раздевалку после физкультуры, на ходу майку с голого тела сорвать и крикнуть: «Ну что, коровы, уже дойлись?!», «Подберите титьки, дуры!». У нее вообще никаких комплексов не было. Мы нашли ее одноклассниц — это она их третировала! Одну девочку до того насмешками довела, что та чуть от анорексии не скончалась, все похудеть хотела! Махлакова, Надежда Прохоровна, опаснейший социопат! Она с людьми как с грязью обращается. Девчонки от бессилия придумали ей прозвище Анька Плоскодонка, но дразнить-то по сути дела не решались.