Регрессор
Шрифт:
Я плечами плечами, уходя от ответа. Говорить об этом с ученым почему-то не хотелось. Нет, я не стеснялся перед ним своих убеждений, но говорить о них сейчас казалось неправильным. Только-только орать друг на друга перестали, а сверни в эту сторону — опять начнем. Надо и вправду учиться договариваться с ним, если я хочу вернуться домой.
— Это нормально. — произнес Терри, не заметив моего нежелания развивать тему. — Каждое молодое поколение убеждено в ущербности современного миропорядка и жаждет его изменить. Только вот ваше — делает это как-то слишком агрессивно! Все эти ваши бомбы, террор…
— Так над чем вы работали? — теперь тему сменил я. Если он намеков не понимает, будем прямо говорить.
Ученый усмехнулся. Прикрыл в задумчивости глаза. Я, не знаю как, но сразу понял, что он подбирает слова. Чтобы мне в доступных выражениях какую-то сложную вещь объяснить.
— В сухом остатке поняли вы все верно. — наконец заговорил он. — Мы действительно появились здесь в результате переноса. Где бы это “здесь” ни находилось. А перенос был осуществлен из моей лаборатории прибором, который имеет рабочее название “Тур”. Это значит “дверь” на одном мертвом языке. Не думаю, что имеет смысл объяснять вам всю теоретическую базу и научные принципы работы этого прибора. Только не надо сразу вскидываться, молодой человек! Я вовсе не пытаюсь указать этим на вашу неспособность понять! Просто, так уж вышло, я и сам не до конца их понимаю!
И Терри с виноватым видом развел руками, будто признаваясь в шарлатанстве.
— То есть, как — не понимаете? — это признание меня ошарашило. В моем представлении Александр Терри знал все и обо всем!
— Обычное дело в науке, если разобраться! — профессор издал смешок, больше похожий на кашель. — Берем неизвестную область знания и лезем туда своими неловкими руками! Кто-то гибнет в ходе экспериментов, кто-то — совершает открытия.
— И этот вот перенос…
— Именно так и произошел! Догадки, немного теории, хорошее финансирование и… — тут он указал на меня: — Случай в вашем лице!
Я посмотрел на профессора, уже не зная что про него думать. Получается, он запускал прибор в лаборатории, пока я расставлял бомбы, и не знал — сработает он или нет? Если сработает, он спасется, если нет — его размажет взрывом по стенам. И при этом вел себя так спокойно, будто был полностью уверен в первом варианте развития событий.
Одновременно с этим меня не оставляло ощущение, что ученый недоговаривает чего-то. Очень важное, ключевое. Может в науках я и не разбирался, как он, но чувствовать, когда мне говорят неправду, давно научился. Вопрос выживания.
Удивительного в этом ничего не было. Скорее, я бы напрягся, если бы он вывалил мне все без утайки. Все-таки мы не друзья-соратники, чтобы быть откровенными. Хотя и попали в этот переплет вместе.
“Это принципиально выяснить прямо сейчас?” — спросил я себя. И сам же себе ответил: — “Совершенно не принципиально! Не хочет говорить — пусть хранит свои тайны!”
— Вы так смотрите на меня, молодой человек, словно пытаетесь решить, кто перед вами: опасный безумец или отчаянный первопроходец! — смущенно хохотнул Терри. — Я этот взгляд хорошо знаю. Он был у всех, с кем мне доводилось работать.
“По мне — так и без разницы. И те, и другие не думают о последствиях!”
Отчаянно захотелось опия. Одну или даже две трубки. Выкурить их, улечься на спину и просто смотреть на проносящиеся перед глазами иллюзорные картины. Изгнать из головы все эти вопросы “как”, “где” и “почему”. Не говорить с ученым, не видеть его лжи, и не придумывать, каким образом выбраться из места, куда он нас забросил…
— Что ж. Хорошо. Допустим, мы разобрались, как сюда попали. Хотя это не так. — я замолчал и в упор глянул на Терри. — А как вернуться назад? Готовя этот эксперимент, вы думали об этом? Куда вы вообще открывали эту вашу дверь?
Тот развел руками:
— Первыми бы пошли животные. Мыши, козы, свиньи. Я не планировал отправлять человека так рано. Так что мы с вами поневоле стали лабораторными мышами.
“Чтоб ты сдох!”
— Поэтому, молодой человек, я предлагаю заключить соглашение. Я понимаю, что мы… как говорят у вас в Движении? Классовые враги? Да. И друзьями нам не стать. Но временными партнерами, на период решения вопроса нашего возвращения домой, мы вполне можем быть.
— Партнерами? — я прекрасно понимал, о чем он говорит, но само слово мне не нравилось.
— Товарищами, если вам угодно! Словом, мы объединим наши силы для возвращения. Стараясь забыть, что вы пытались меня убить и, скорее всего, уничтожили мою лабораторию.
Ученый протянул мне руку.
“Но я с тебя глаз не спущу!”
— А вы ударили меня. — сказал я, принимая рукопожатие.
— Да. И об этом тоже.
Первым делом мы, как выразился Терри, провели “учет имеющегося оборудования”. Выгребли все из карманов и разложили прямо на траве. Что бы понимать, на что можно рассчитывать.
Пистолет, две полные запасные обоймы к нему, трехметровый моток запального шнура, широкий охотничий нож в кожаных ножнах и старая, но надежная спиртовая зажигалка. Это мое. Никогда на акцию не брал ничего лишнего. Или того, что могло помочь легашам.
У профессора оказалось и того меньше. Химический карандаш, кусок мела и несколько смятых бумажек с записями он извлек из карманов лабораторного халата. Часы-луковицу на цепочке и дорогой даже на вид бумажник с деньгами — из карманов пиджака. Завершали список его “оборудования” небольшие очки, висящие на шее на простецкого вида веревочке.
Что и следовало доказать: пролетарий всегда лучше готов ко всему, чем интеллигент и аристократ!
— Предлагаю пройтись по поляне и посмотреть, не ведут ли в лес тропы. — сказал Терри, когда мы растолкали имущество обратно по карманам. — И держаться лучше вместе, не разделяться.
Я согласно кивнул, подумав про себя: “Тоже мне — наставник по тактике!” Но не мог не признать, что говорит он разумные вещи. Для оторванного от реальной жизни ученого.
Мы не торопясь пошли по внутреннему периметру поляны, высматривая следы того, что на нее заходили люди или звери.