Реинкарнатор
Шрифт:
Кроме того, были у Жухрая и личные причины для вражды с мэром, но об этих причинах Иван Николаевич не стал бы говорить с посторонними людьми, а тем более с Куретайло.
— Брюсов, — с томной ненавистью повторил Жухрай. — О кредитовании, значит, вспомнил! Ладно! Ты, Игорь Дмитриевич, запускай информацию о реконструкции театра муз-комедии. В самый раз! Сколько они там растратили?
— Два с половиной миллиарда, — с готовностью доложил Куретайло. — Семьсот тысяч — Брюсову, четыреста пятьдесят — его заместителю Кукушкину и двести пятьдесят Сыренко, который реконструкцию театра курировал.
— Фамилии, пожалуй, упоминать не стоит, — задумался Жухрай. — Скажут, что счеты сводим. Куретайло не согласился.
— Не счеты сводим, бабки подбиваем. Но я с вами согласен, Иван Николаевич, Брюсова и Кукушкина трогать пока не стоит, — сказал он. — Но только пока. А про Сыренко писать можно. Не велика птица. А потом, сами знаете, попробует оправдаться, крыльями махать начнет, всех вокруг себя перемажет.
— Ладно, — сказал Жухрай. — Делай как знаешь. Ты ведь мой Геббельс, сам знаешь, где и как соврать. Умного учить — только портить. У тебя все?
Куретайло заглянул в блокнот.
— Вчера из Союза писателей приходили, — сказал он. — У них там Владимир Маковецкий дуба дал.
— Денег на похороны просят? — догадался Жухрай.
— И на поминки тоже, — лицемерно вздохнул Куретайло. — Некролог в «Царицынской нови» мы уже поместили, а вот насчет денег — тут я с вами хотел посоветоваться. Они же еще и на книгу его просят.. Посмертное творение гения, так сказать.
Жухрай, склонив голову к плечу, оценивающе оглядел заместителя.
— И сколько же они просят? — поинтересовался он.
— На похороны и на поминки шестьдесят, тысяч, — доложил Куретайло, вновь осторожно заглядывая в блокнотик. — И на книгу стихов сто пятьдесят.
Губернатор подумал.
— Надо дать, — сказал он. — Все-таки инженеры человеческих душ. И потом, мы не дадим — они у Брюсова выцыганят. Тем более что фамилия у него соответствует. Надо дать. Во время следующей избирательной кампании каждому голосу будешь рад. Дать, но в обмен на поддержку.
— А где взять? — Куретайло исходу дела не удивился, заранее знал, сукин сын, чем дело кончится. — Сами знаете, у нас в бюджете кот наплакал!
— Найдешь! — Жухрай встал, снова пробежался по кабинету, остро глянул на заместителя. Куретайло поджался. Почувствовал, старый партийный волчара, что сейчас и начнется тот самый серьезный разговор, из-за которого Жухрай его с утра вызвал.
— Хреново ты работаешь, Игорек, — с проникновенной фамильярностью сказал губернатор. — Я тебе для чего под крыло попов и прочую лабуду отдал? Чтобы ты деньги, выделенные на реставрацию Свято-Владимирского монастыря, с отцом Филаретом делил? Нет, дорогой мой заместитель, я тебя на это место поставил, чтобы ты сам в курсе всех дел был и меня о них в известность ставил. А ты что делаешь?
Куретайло всей своей позой выразил покорность и непонимание ситуации. Хищная щука исчезла, на коряге вертелся хитрый и скользкий налим. Налим этот осторожно выглянул из коряги кресла.
— Не пойму, вы о чем, Иван Николаевич? — Куретайло развел руками. — Все вроде в порядке, с руководством церковным регулярно в баньке паримся, от них полная поддержка во всех начинаниях. Отец Филарет на прошлой неделе по телевизору выступал: мол, всякая власть от Бога, а уж ваша… — Куретайло улыбнулся. — А про дом я вам уже докладывал, как говорится, слава Богу, все в паях, даже менты не забыты… Сам Филарет котлован и освятил.
Жухрай отвернулся к окну и посопел.
— Тебе о Борисе Романовиче Даосове что-нибудь известно? — спросил он, не поворачиваясь.
— Секта? — Куретайло проворно зашуршал листочками блокнота. — Даосов… Даосов… Даосов… — Поднял на губернатора огорченные глаза. — Ничего нет, Иван Николаевич. Он кто? Предприниматель? Или из… — Куретайло неопределенно пошевелил пальцами.
Жухрай вернулся за стол.
— Из! — передразнил он. — Что у тебя по линии буддизма? С российским ламой общался?
Куретайло засмеялся.
— В прошлом году, — сообщил он. — В сауне парились у Филарета. Большой человек! Чуть еще в сауне не утонул.
Видя, что губернатор его веселья не разделяет, Куретайло оборвал смех и выжидательно уставился на хмурого начальника.
— Ты что-нибудь о реинкарнации слышал? — спросил Жухрай.
— Реинкарнация… — Заместитель снова уткнулся в свою записную книжку. — Саравасвати… Сатанаил… Содомия… Рибоксин… Есть такое дело! Реинкарнация… Точно! Ну, так это же больше к медицине отношение имеет, Иван Николаевич! А медицину у нас Санжапов курирует, это не ко мне претензии, это Санжапова надо за зебры брать! Я вас предупреждал…
— Выгоню я тебя, — перебивая Куретайло, вслух подумал губернатор. — Этот Даосов таким делом занимается, а ты, понимаешь, и ухом не ведешь. Про ТОО «Мистерия жизни» что-нибудь слышал?
— Ничего, — сразу став серьезным и озабоченным, признался Куретайло. — Ну, может, я что-нибудь и пропустил, Иван Николаевич. Недосмотрел, как говорится. Делов-то невпроворот. Но зачем же сразу оргвыводы делать? Исправлюсь, значит. Видите, записываю уже? ТОО «Мистерия жизни»… Даосов… Борис… Как там по папашке его?
— Романовичем его по папашке зовут, — утомленно сказал Жухрай. — Даосов Борис Романович. И сроку тебе, чтобы справку о нем и его, понимаешь, мистериях навел, я тебе Игорь Дмитриевич, даю два дня. И ни днем более. Хочешь, сам по городу бегай, можешь милицию к этому делу подключить. Твое дело. Только через два дня я об этом человеке и обо всех его занятиях должен знать все.
— Будет сделано, — сказал Куретайло, который на глазах веселел и обретал прежнюю живость. — Можете даже не помнить, Иван Николаевич, сам напомню и доложу. Разрешите?