Чтение онлайн

— И вы просто въехали в этот дом, где случилось столько трагедий?

— Да, — говорю я. — Но почему вы стоите на улице? Может, зайдете в дом?

Она качает головой.

— Я стою здесь, потому что хочу понять, — говорит она.

— Понять что?

— Понять, почему мой сын покончил жизнь самоубийством. Понять, почему все так ужасно получилось с бедной Аней.

— Этого понять невозможно.

— Не говорите так.

— Пожалуйста, зайдите в дом.

— Нет, благодарю вас. — Она качает головой. — Я хотела только взглянуть на все еще раз.

Некоторое время мы стоим молча.

— А как себя чувствует Марианне? — спрашивает Марта Скууг неохотно, словно вообще не хочет об этом говорить.

— Учитывая обстоятельства, неплохо. Старается много работать, не распускаться. Навести порядок в своей жизни.

— Марианне никогда этого не умела, — говорит Марта Скууг.

— Что вы имеете в виду?

Марта Скууг пристально смотрит мне в глаза.

— Но вы же понимаете, что на все есть причины, — говорит она почти сердито.

— Причины для чего?

— Для трагедии, конечно! — кричит мне Марта Скууг, как будто в этом есть моя вина. — Простите, — тут же спохватывается она.

— Что вы хотели этим сказать? — спрашиваю я.

— А то, что Марианне психически неуравновешенна. Вы прекрасно это понимаете. Вспомните, что ей пришлось пережить.

— Я об этом ничего не знаю.

— Так спросите у нее, если только она в состоянии говорить об этом.

— Меня пугают ваши слова.

Марта Скууг смотрит на меня, пораженная тем, что я не знаю каких-то обстоятельств.

— Но вы же должны знать, что она несколько раз лежала в психиатрической клинике?

— Я ничего не знаю, — бормочу я.

Она как будто понимает, что сказала лишнее, поворачивается и хочет уйти.

— Извините меня, — говорит она. — Я не думала, что меня кто-то увидит. Не знала, что дома кто-то есть. Мне просто было необходимо еще раз увидеть этот дом.

— Но почему бы вам не прийти к Марианне в гости? Она будет вам рада.

Марта Скууг трясет головой.

— Марианне не желает меня видеть, — говорит она. — Слишком многое стоит между нами. Я бы просила вас не говорить ей, что я тут была.

— Этого я вам обещать не могу, — говорю я.

А сам уже знаю, что никому не скажу об этой встрече.

Выпал первый снег. Тот, который еще растает. Который только завораживает. Как зимний путь он еще не годится. В эти дни ко мне приходит Ребекка, однажды утром, в середине бетховенской сонаты. Милая, верная Ребекка.

— Мне нужно было увидеть тебя, — говорит она, стоя в дверях. — Давай немного прогуляемся?

— С удовольствием.

Я надеваю зимнюю куртку и зимние сапоги. На Ребекке коричневая норковая шубка и хорошенькие розовые наушники. Как только мы выходим на дорогу, она берет меня за руку, как будто мы принадлежим друг другу на всю жизнь. Но ведь это не так.

— У тебя все в порядке? — заботливо спрашивает она. — Мне так тревожно за тебя.

— Почему?

— Из-за того, что тебя ждет, из-за этого трудного дебютного концерта. О, Аксель, я так счастлива, что я не на твоем месте!

Как только она это сказала, я чувствую себя более одиноким, но понимаю, что она права, что для тревоги есть причины. Не знаю, почему. Однако это так. Но я не могу рассказать об этом Ребекке.

— Все пройдет отлично, — говорю я, чтобы утешить ее.

— Да, надеюсь, так и будет, — взволнованно говорит она. — Тогда ты сможешь все это бросить, и остаток жизни мы сможем потратить на заботу друг о друге.

— Но у тебя есть Кристиан, — напоминаю я ей.

— А у тебя Марианне Скууг. И это два тяжелых случая. Поэтому мы и нужны друг другу, а то кто же будет заботиться о нас?

— У тебя трудности с Кристианом?

Она смотрит на меня, глаза у нее пронзительно голубые. Мы идем по Мелумвейен к дамбе в Грини. Идем по сказочному миру. Нас мог бы изобразить Карл Ларссон. В такие минуты я не могу понять, почему мы с Ребеккой не одно целое.

— Он такой требовательный, — говорит она. — Мы счастливы. Но он до безумия ревнив. И старается все время контролировать наше счастье.

— Это как? — спрашиваю я. Мы проходим мимо водопада, где мама окончила свои дни. Я кошусь на него, но ни о чем таком не думаю.

— Он может неожиданно появиться на моих лекциях, поджидать меня возле «Фредерикке» — столовой в университете — или перед погребком в Ауле. Кроме того, он желает заниматься со мной любовью в самых неподходящих для этого местах. Знаешь, например, где мы этим занимались?

— Нет.

— В примерочной у «Стеена & Стрёма». [11] И это совсем не смешно.

Я с пониманием пожимаю ей руку.

— Что я должен тебе сказать?

— Что угодно. Ведь ты мой друг.

— Могу сказать, что меня возбуждает, когда ты так говоришь.

Она щиплет меня за руку.

— Значит, в этом есть смысл. Я до сих пор не могу понять, почему мы не оказались вместе. И ты сейчас живешь с очень сексуальной женщиной.

— Ты имеешь в виду Марианне Скууг?

— Перестань, пожалуйста, всегда называть ее по фамилии. Почему ты это делаешь? Потому что она намного старше тебя? Когда вы едите на кухне, ты тоже называешь ее Марианне Скууг?