Чтение онлайн

— А сам как думаешь, чертов придурок?

Схватив подушку, я отбрасываю ее в сторону, довольно улыбаясь.

— Расскажи мне, насколько сильно это тебя волнует, — говорю я хрипло, уворачиваясь от еще одной подушки. Люблю ее раскрасневшиеся красивые щечки.

— Ответь мне! — кричит она.

— Зачем? — требую я. Она отступает, но я следую за ней. — Ты бросила меня, маленькая петарда. Ты оставила меня с миленьким письмом, в котором очень любезно говорилось, чтобы я пошел на хрен и жил своей жизнью.

— Нет! Я оставила тебя с письмом, в котором говорилось, что я люблю тебя! То, что ты не говорил мне, пока я не вернулась к тебе, умоляя сказать это.

— Ты чертовски милая, когда такая. Иди сюда, — я притягиваю ее в свои объятия, но она вырывается.

— Ремингтон. Ты смеешься надо мной! — кричит она жалобно.

— Я сказал, иди сюда, — говорю я, притягивая ее ближе, и я подыхаю от желания зацеловать ее до потери сознания.

— Реми, ответь мне! Прошу, скажи, что ты сделал? — умоляет она из-за ревности, выворачиваясь из моих объятий, пока смотрит на меня снизу вверх. Клянусь, я могу весь день смотреть в ее глаза, весь день смотреть на ее лицо.

Прижимая ее к стене, я касаюсь её лбом и смотрю ей в глаза.

— Мне нравится, что ты ревнуешь. Это потому, что ты меня любишь? Ты чувствуешь себя собственницей по отношению ко мне?

— Отпусти, — она выдыхает, злясь, ерзая между мной и стеной.

Боже, она такая милая. Обхватив ладонями ее щечки, я говорю ей: "Я — да. Я чувствую себя настоящим собственником по отношению к тебе. Ты моя. Я тебя не отпущу.

— Ты отвергал меня, — выкрикивает она сердито, ее глаза горят от ярости. — Месяцами. Я умирала от желания быть с тобой. Я с ума сходила. Я... кончила... как чертова неудачница! На твоей чертовой ноге! Ты не касался меня, пока я... сгорала, желая тебя. Да у тебя сила воли сильнее, чем у Зевса! Но с первой же женщиной, которую привели к твоим дверям... в тоже мгновение, как я ушла, с первой же шлюхой, которую тебе привели...

— Что бы ты сделала, будь ты здесь? Остановила это? — шепчу я, дразня ее, и изо всех сил стараюсь не вспоминать, что чувствовал, когда она, черт побери, ОСТАВИЛА МЕНЯ!

— Да! — кричит она.

— Но где же ты была? — требую я ответа, моя кровь начинает закипать.

— Где ты была, Брук? — требуя я. Положив ладонь ей на шею, я глажу пульсирующую вену большим пальцем, всматриваясь ей в глаза.

— Я была сломлена, — шепчет она. — Ты сломал меня.

— Нет. Это ты. Твое письмо. Сломало меня, — наблюдая за ней, я провожу пальцем по ее горлу и челюсти, не отводя глаза, когда касаюсь ее розового рта, единственного ротика, который я хочу. — Разве имеет значение, что мне пришлось перецеловать тысячу ртов, чтобы забыть этот?

Мы слышим стук в дверь. Я не двигаюсь.

Мое тело напряжено, я готов взять ее, пометить. Она моя пара, и я хочу, чтобы она, черт побери, сказала мне, что ревнует, потому что я принадлежу ей, что она моя, и точка.

А затем я хочу, чтобы она отвела меня в спальню, хочу жестко войти в нее и заполнить ее собой.

Но она молчит. Моя упертая дерзкая девчонка молчит.

Позволяя ей успокоиться, я открываю дверь, давая чаевые носильщику, самостоятельно затаскивая чемоданы в номер так быстро, как могу. Я вскидываю руку, чтобы остановить ее, когда она проходит мимо меня.

— Да ладно, угомонись, — командуя я.

Но она отталкивает мою руку, выходит из номера и говорит носильщику:

— Спасибо. Вы не отнесете эту сумку вместе с тем чемоданом в другой номер? —говорит она, указывая на свой чемодан.

Кивая, парень толкает тележку обратно к лифтам.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

Она оборачивается и смотрит на меня, медленно дыша, ее широко раскрытые глаза полны боли.

— Сегодня я хочу остаться на ночь у Дианы. Я не очень хорошо себя чувствую, и лучше поговорю с тобой, когда я... когда я... успокоюсь.

Я хмыкаю.

— Ты это не серьезно.

Мой смех затихает, когда она заходит в лифт.

Я стою там. Сердце колотится, подталкивая меня пойти за ней. Но я настолько не верю в происходящее, что не могу пошевелиться.

Двери лифта закрываются.

И, да.

Моя женщина. Только что зашла. В этот чертов лифт. Оставив меня здесь! Я хватаю свой чемодан и с криком швыряю его через всю комнату, затем захлопываю дверь позади себя, продолжая выбивать из нее все дерьмо.

— ТВОЮ МАТЬ!!! — затем я пинаю подушку, которая все еще валяется на полу, сжимаю челюсть и звоню Питу, чтобы узнать гребаный номер комнаты Дианы.

Когда он отвечает на звонок, мой голос звучит убийственно.

— Гребаный номер комнаты Дианы.

— Ч-что? Черт, Рем. Райли рассказал мне о причине спора... прошу, досчитай до чертовой сотни прежде, чем ты что-то предпримешь, — отвечает Пит.

— Номер. Сейчас же.

— Два-четыре-три-восемь.

Я обрываю звонок и молчаливо делаю, как он сказал — считаю до ста.

Досчитав до девяносто восьми, я уже держу телефон в руках, а дойдя до девяносто девяти, я держу чертов палец над кнопками. Наконец набираю цифры, и когда слышу в динамике голос Дианы, я очень тихо и очень зло рычу:

— Я иду за Брук, так что ты можешь либо открыть мне дверь, либо я ее сломаю. Выбор за тобой.

Я бросаю телефон и останавливаюсь перед дверью, напоминая себе дышать.

Но я с трудом могу сделать вдох, настолько я возмущен от мысли, что не проведу эту ночь с ней. Меня возмущает, когда я вспоминаю, что она оставила меня. Она может оставить меня. В любой. Чертов. День. Опять. Пока я не выиграю чемпионат и не заставлю ее выйти за меня.

Я настолько готов сделать ее своей женой, что мое тело напряжено, словно перед боем, я готов поймать и заполучить ее. Сжав руки в кулаки, я сосредотачиваюсь на своем дыхании, пока спускаюсь вниз на два этажа, и, в ту же секунду, как я подхожу к двери, Диана распахивает ее.

Черт, думаю, я бы предпочел выбить чертову дверь!

— Диана, — здороваюсь я с ней, затем направляюсь прямиком к Брук. Она свернулась калачиком и рыдает на кровати, и весь мой гнев и раздраженность сжимаются, устремившись прямо в затвердевший член.