Чтение онлайн

– Джилл, останься. Не делай того о чем пожалеешь. Комната и диван в твоем полном распоряжении. Эмили даст тебе что-нибудь переодеться.

– Ты не понял, снова не понял. Ты привык решать за других, и разучился уважать чужой выбор. Кэл, я не желаю находиться с тобой даже в соседних комнатах. Не сегодня.

Он поймал ее взгляд, на мгновение, он уверовал в то, что прочел в них. Зрительный контакт был слишком коротким, но глаза, сказали ему нечто отличное от слов полных нетерпения «Кэл не отпускай меня, я хочу быть рядом». И страх. Или все же над ним подшутило его воображение. И несильный, остаточный жар. Неважно. Кэл не оставил попыток уговорить Джиллиан передумать и отказаться от возвращения домой. В ход пошли все подходящие и не совсем доводы. Но главную роль наверно сыграл, обрушившийся на город ливень. Как не стремилась Джилл оказаться подальше от Кэла, но возможность искупаться под ледяным дождем остановила ее, пересилило желание не покидать тепло дома пропитанного близкими и уже давно ставшими родными запахами и, смирившись, она стала устраиваться на ночлег в гостиной. Вытурив Кэла из комнаты взашей.

========== Ночь ==========

Заварив крепкого, черного, как южная ночь чая, бросив в него толстенький ломтик лимона — витамины, Кэл задумчиво поморщился и все же плеснул в чашку хорошую порцию бренди. Стараясь не расплескать драгоценный напиток, отнес чай в кабинет, устроился в кресле решив совместить приятное с полезным. С шумом прихлебывая горячий, обжигающий рот и горло коктейль со вкусом миндаля и персика, все же с бренди он перестарался. В чашке был отменный испанский Bobadillo разбавленный английским чаем. Вкусно и хорошо разгоняет кровь.

Одновременно Кэл пытался изучать документы нового дела. Все попытки вчитаться и понять смысл оказались бесполезными, единственно, на что был способен Кэл – это перекладывать из стопки в стопку бумажки и фотографии.

Не допитый чай давно остыл. Мысли снова и снова возвращались к Джиллиан, не давало покоя ее загадочное поведение. Зачем она приехала к ним? Именно к «ним». Он не поверил ни одному ее слову, сказанному в оправдание. Особенно про клуб. Она хотела сама себя уговорить, что хочет сопровождать его. А виски? Кэл знал о ее негативном отношении к крепкому алкоголю. Стакан, залпом, чтобы согреться. Кто угодно, но не Фостер.

Как же ему не хватало присутствия Джиллиан в этой комнате, на этом диване. Она любила сидеть на нем, устроив себе уютное гнездышко, обложившись подушками.

Но Джилл упорно не желала идти на контакт, смотрела на него, как на пустое место, разговаривала только с Эмили, игнорируя Кэла и все его попытки сблизиться.

Какое-то время в кабинет доносились отдельные приглушенные слова, непонятные кусочки из разговоров Эмили и Джиллиан. Они долго возились на кухне, гремя посудой. Затем он услышал быстрый топот по лестнице, наверху что-то с грохотом упал, вызвав взрыв веселого смеха. Хлопанье дверями и вот все стихло. Только за окном монотонно шуршал неиссякаемый дождь. Небо словно прохудилось, решив испугать снежной метелью, а потом и затопить город в преддверии Рождественских праздников.

Сна не было ни в одном глазу, чай, приправленный бренди не оказал никакого лечебного и успокаивающего действия. Но и торчать в кабинете в гордом одиночестве, бессмысленно тасуя документы, ему больше не хотелось. Отложив в сторону бумаги, Кэл снял очки потер уставшие глаза и помассировал виски, погасив свет, задержался у окна, глядя в дождливую ночь. На бессмысленные водяные рисунки, оставляемые падающими каплями, и ручейками, стекающими по стеклу. Побаливала спина от долгого сидения в одной позе. Кэл с хрустом потянулся, разминая кости и устало шмыгая, как столетний старик поплелся в спальню.

Из приоткрывшейся двери ванной ему под ноги упал яркий луч света, перерезав темноту коридора, от неожиданности Кэл споткнулся. Чертыхнулся себе под нос, обозвав всех присутствующих и отсутствующих женщин беспамятными пустышками, взялся за ручку, потянув на себя дверь, собираясь погасить горящий светильник. Сунул голову внутрь, так, на всякий случай, проверяя – вдруг там кто-то есть. В ванной комнате, залитой мягким желтым светом было тихо и пусто. Протянув руку, уже хотел щелкнуть выключателем, но дверь открылась шире, чем он рассчитывал и Кэл замер с открытым ртом, позабыв, что хотел сказать. Опомнился и сделал шаг назад. Ему показалось, что он только что проглотил неостывшие угли. Обожгло где-то в груди, сразу же не хватило воздуха для вдоха, жар провалился ниже в желудок, и, не задержавшись там, рухнул в живот, растекаясь и сильнее разгораясь мучительным возбуждающим пламенем.

Он ее не сразу заметил из-за собранной в сторону пластиковой шторки.

На бортике ванны сидела Джиллиан, одетая в его старую фланелевую рубашку, ровесницу дочери. И где только Эмили ее откопала? Слишком широкие рукава закатаны до локтей, обнажая хрупкие запястья, левое украшено витиеватым браслетом, подаренным Кэлом на прошлое Рождество. Свободно распахнутый ворот обнажал одно плечо, перечеркнутое алой лямочкой лифчика, рубашка норовила сползти и Джилл то и дело автоматически поправляла ее, хотя это казалось ненужным, раз женщина собиралась раздеться, решив принять душ. Ее расслабленная поза с вытянутыми вперед ногами, и опушенными плечами говорила о явной усталости. Джиллиан с отрешенным видом смотрела прямо перед собой, не торопясь, расстегивая пуговицы на рубашке.

Подглядывать нехорошо, Кэл это отлично понимал, ему нужно аккуратно прикрыть дверь и отправиться восвояси. Но не хватило сил отвести взгляд от полуобнаженной женщины. Джиллиан наклонила голову, волосы блестящим водопадом посыпались ей на лицо, непринужденным жестом она убрала пушистые пряди за ухо, сверкнула серебряная сережка в розовой мочке. У Кэла пересохло во рту, когда Джиллиан грациозно приподняла ногу, затянутую в тонкий чулок и оперлась пальцами на закрытый унитаз, распахнув полы рубашки . Кэлу не хватило самой малости, чтобы рассмотреть ее трусики . Джилл сидела вполоборота к двери, и Кел был лишен возможности увидеть ее спереди, но и того, что он предстало перед его пытливым взглядом, хватило, чтобы лишить его возможности дышать. Он опасался, что любой слишком шумный вздох может нарушить идиллию, перепугав Джиллиан, поставив ее в неловкое положение. А он сам в очередной раз докажет, что наглость его второе я.

Кэл сотни раз раздевал женщин, и они раздевались перед ним неоднократно, смущенно и бесстыдно по разному, доводилось ему и подглядывать за полуголыми красотками в годы бурной юности, но ощущения испытываемы им в эти минуты были абсолютно новыми. Весь его цинизм и нахальство испарились бесследно, нежность и смущение такие не свойственные сэру Лайтму эмоции накрыли его с головой.

Не подозревая, что на нее смотрят жадные мужские глаза, Джиллиан была абсолютно естественна, все производимые ею движения выглядели удивительно гармонично. Женщина не задумывалась, красиво она выглядит, или нет, привлекательны ли и грациозны ли ее жесты. И чувствуя себя свободной от условностей, казалась божественно сексуальной.

Немного отклонилась назад, скользнула по краю ванны, чуть покачнувшись, и побормотала что-то похожее «осторожно малышка». Отвела в бок левую полу рубашки и просунула большие пальцы рук под широкую кружевную резинку чулка, начала спускать его с ноги плавным гибким движением. Сначала оголилось бедро, сверкнув своей матовой белизной, затем колено…дойдя до щиколотки Джилл секунду помедлила, подтянула ногу к груди и, ухватив за мысок окончательно стащила чулок, он невесомой горкой сложился на плетеном коврике около ее ног. Джиллиан пошевелила в воздухе освободившимися пальцами, и, выпрямив ногу, отвела ее назад, упираясь в пол для равновесия и прогибаясь в спине, потянулась к крану, решив включить воду. Рубашка задралась и Кэл увидел упругую ягодицу с темно-розовой полосой— отметиной оставшейся от бортика ванны. Такое невинное видение, а у Кэла потемнело в глазах, и взмокли ладони. Это был живой пример того, что есть в жизни различные женщины. Одни могут танцевать перед тобой стриптиз, извиваясь в самых не мысленных позах, а ты почувствуешь неприятное гадливое вожделение, а другой достаточно случайно приподнять юбку чуть выше нормы и ты пропал, очарованный ее прелестью, готовый носить на руках и целовать ее, любить.