Чтение онлайн

…История знает множество примеров, когда целые страны вмешивались в процедуру организации выставок. Достаточно вспомнить, как проходила международная выставка в Венеции в 1964 году. Тогда на одной площадке сошлись европейское абстрактное искусство и американский "поп-арт". Соединённые Штаты всеми силами старались одержать победу в борьбе за культурное лидерство. Посольство США предоставило своим художникам здание бывшего консульства. Комиссар американского павильона в рекламных буклетах и предисловии к каталогу объявил, что "мировой центр искусства переместился из Парижа в Нью-Йорк". Напряжение дошло до пика, когда вопрос встал о вручении главного приза международной выставки. Парижская школа имела своего претендента в лице абстракциониста Бисьера, а американцы выступали на стороне основателя "поп-арт" Роберта Раушенберга. Печать откровенно сообщала о нажиме со стороны американского посла в Италии, но еще очевиднее было влияние толстой чековой книжки. "Мы видели в Венеции, – рассказывает Пьер Шнейдер, – собирателей-миллиардеров, которые неотступно следовали за художниками и скульпторами, звездами сезона, потрясая чековой книжкой, как акулы за пассажирским пароходом". В результате приз достался Раушенбергу. Это повлекло падение курса абстрактной живописи, и дельцы из Нью-Йорка, которые успели вложить капитал в зарождающийся попизм, остались в выигрыше».

«ИСКУССТВО И ВЛАСТЬ. ИСТОРИЯ БОРЬБЫ И ПОСОБНИЧЕСТВА.

…Выходит, что Пикассо и Кандинский работают на государственную пропаганду».

Я вновь кашляю и откладываю телефон.

Что происходит? Почему все вдруг заинтересовались современным искусством? Почему на меня внезапно обратили внимание? Полный абсурд.

Но гадать времени нет. Надо выходить. Пока расплачиваюсь, с удивлением узнаю, что успел выпить три стакана.

Слипающиеся дома скользят мимо. Вот и ресторан. Вывеска над входом, кажется, сделана из настоящего малахита. Если так, то она может рухнуть в любой момент. Не хочется закончить жизнь под массивными традициями уральских мастеров. Съёжившись, проскакиваю под вывеской.

Марины пока нет. Меня усаживают за свободный столик и оставляют наедине с меню. Вместо него я осматриваю обширный зал.

Название ресторана полностью соответствует его интерьеру – зелёного цвета здесь так много, что меня начинает мутить.

Пожалуй, стоит привести себя в чувство.

Заказываю кофе. Принести его не успевают – входит Марина. На ней облегающее чёрное платье. Прямо как загадывал.

Я встаю.

Надеюсь, от меня не несёт пивом.

– Ты уже выпил? – спрашивает Марина вместо приветствия, приобняв меня. – Почему же меня не дождался?

Она садится за стол, и я присоединяюсь к ней.

– Отмечал собственное увольнение.

– Ох, сочувствую.

– Да не стоит. Я никогда всерьёз не относился к работе. Знал, что рано или поздно выпрут.

– Значит, теперь ты свободен, – глаза Марины на мгновение озаряются блеском.

Прямо как тот ослепляющий блеск снега в парке.

– Да, можно и так сказать.

– А как же Таня?

Хочу съязвить, но не успеваю подобрать слов – подходит официантка и ставит передо мной уже ненужный кофе.

– Мне, пожалуйста, севиче с лососем, – заказывает Марина.

А я ведь даже не успел ознакомиться с меню. И с ценами. Заказываю то же самое.

– Хорошо, – улыбается официантка. – А что будете пить?

Так, а вот решение этого вопроса доверять другим нельзя.

– Секунду, – я беру винную карту и пробегаюсь взглядом по её строчкам.

– Будьте добры, бутылочку «Телема».

– Ой, оно ведь крепкое. К тому же мы ведь рыбу взяли, – Марина всполошилась. – Может быть, «Мендоса Виньярдс»?

Что поделать…

– Хорошо.

Официантка отходит.

– Если тебя интересует Таня, можно позвонить ей и пригласить к нам.

– Извини, если задела, – Марина усмехается. – Просто когда мы гостили у вас, мне показалось, что вы идеально подходите друг другу.

Который раз за день я чуть не поперхнулся.

– Пары, которые долгое время живут во взаимном недоверии, учатся казаться счастливыми.

– И давно это у вас продолжается?

– Около двух лет.

– Почему же вы ещё не разошлись?

На этот вопрос я не собираюсь отвечать.

– Ну а вы с Андреем почему до сих пор вместе?

– Привычка.

– Серьёзно?

Марина кивает.

Приносят вино. Мы пьём и про Таню с Андреем больше не вспоминаем. Формальности улажены, так что можно спокойно поговорить.

Когда бутылка пустеет, а тарелки уносят, мы заказываем такси и едем в отель.

Девушки на ресепшене даже не моргают, когда я заказываю номер на ночь. Улыбки на их лицах скрывают всё, что они думают.

Как только ключ оказывается в моих руках, Марина уверенно идёт к лифту. Не дожидаясь меня, она вызывает нужный этаж. Я едва успеваю проскочить в закрывающиеся двери.

Пока поднимаемся, я оглядываю Марину. Её щёки и губы пылают, но в глазах всё тот же лёд.

Лифт останавливается. Марина выходит. Я едва поспеваю за ней.

Наша дверь оказывается в самом конце коридора. Девушки на ресепшене явно не хотели, чтобы мы беспокоили других гостей.

Пройдя внутрь, я застаю небольшую комнату с огромной кроватью. Пока я осматриваюсь, Марина скрывается в ванной. Я снимаю пиджак и выключаю лампу. Света из окна будет достаточно, чтобы в подробностях изучить тело Марины.

Выглядываю наружу. Внизу раскинулась обширная привокзальная площадь, по которой семенят крохотные тени.

Гул воды смолкает. Я оборачиваюсь и тут же попадаю в объятия Марины. Наши губы соприкасаются. Мои руки скользят вниз к её горячим бёдрам. Пальцы цепляются за края платья и задирают его.

Толкаю Марину к тумбочке, а затем оборачиваю к себе спиной. Тут же мои пальцы впиваются в её грудь.

Громкий вскрик у самого уха оглушает меня. Я на мгновение замираю, но тут же прихожу в себя и просовываю ладонь между женских ног.

Вновь оглушающий стон.

Господи, я же только притронулся. Чего ты так кричишь?

Когда понимаю, что она готова, я расстегиваю ремень и раздвигаю ей ноги.

Марина начинает истошно стонать.

Я же только начал. Зачем все эти преждевременные звуковые эффекты?

Я швыряю её на кровать и продолжаю морщиться от её криков.

Если бы мне хотелось посмотреть на переигрывающих актрис, я бы лучше включил порно.

Откуда взялось столько притворства? До этого она ведь была до оскорбления честна… А может, её прямолинейность лишь следствие делового подхода? Тогда сейчас она просто следует предписаниям business culture.