Чтение онлайн

Неделя, проведенная нами под домашним арестом и без денег, стоила «Кейсофту» и его японским помощникам многого, особенно когда с разрывными репортажами выступили газеты. Акулам пера нужны эмоции читателей, а их запросто и с лихвой дарит такой редкий зверь, как я. Семнадцатилетний генеральный директор бешено растущей компании, бывшая модель, «надевший черное», «любимец городской панды». Репутационные потери некоторых политиков, замаранных в этой истории, вообще не поддались исчислению, особенно когда возмутился Специальный Комитет. На руках у полиции не оказалось даже сфабрикованного обвинения для обоснования даже моего ареста (не считая семьи, которая, кстати, состоят из несовершеннолетних, то есть детей)

Больше всех горевала Эна, теперь постоянно бурчавшая, что на такой волне хайпа можно было бы запрыгнуть прямо в чарты с разгону, был бы у неё солист или солистка, а момент, что две трети группы почти не владеют инструментами, сестра отметала как малозначимый. Такао и Хидео косились на неё с видом людей, которые непременно бы сбежали, учуди младшая что-то вроде выступления, но, как и всегда, такие мелкие вопросы девушку не смущали совершенно. Она знала, где живут эти парни, а близкое знакомство с дедом и его коллективом, находящихся буквально под рукой, буквально ставило крест на возможной попытке запереться от мировой славы (и Эны).

По истечению упомянутой недели, мы стали свободными и слегка знаменитыми людьми, ни один из которых особо не пострадал. Самым ущемленным в правах оказался Пангао, так как мне пришлось его натурально «доить» на Ки, чтобы сформировать сферу отвлечения внимания на валяющемся у меня на заднем дворе мастифе. Тот уже находился на полпути к полному выздоровлению, что начало бить по карману. Пёс ел больше, чем все люди, живущие в этом доме, либо приходящие в него.

Кстати, насчет приходящих. Вечером на машине бизнес-класса прибыла Кимико Мотосуба лично, чтобы выпить со мной чаю и рассказать о том, как провал американцев вызвал новый разлад между правительствами двух стран. Там уже существовал с недавних пор немалый раскол (в причинах которого я тоже был замешан), но теперь дошло до явного антагонизма. Оказавшиеся припертыми к стенке чиновники, видя надвигающуюся волну грязи, решили покаяться перед вышестоящими, а те их прикрыли, попутно затребовав у семьи бизнесменов подробности предлагаемой тем сделки, а также аналитику динамики развития компании. Это вызвало не только очередной скандал, но и парочку новых, очень высоких покровителей у семьи Мотосуба, с которыми они…

«Начали переговоры о переносе компании в Америку», — подумал я, слушая женщину, с души которой упал огромный камень. Те же яйца, но вид сбоку. Накормить волков, но не под патронажем «Кейсофта», и сберечь высокомобильный и, при этом, чрезвычайно доходный бизнес. Но теперь, куда бы не переехал «Нексу», мой интерес остается незатронутым, Мотосуба прекрасно помнят мои угрозы, направленные на американцев. Переориентировать их не будет стоить ничего.

— Ваш процент не пострадает, — уверила меня почти счастливая женщина под конец своего визита, — Но с должностью придётся расстаться в самом скором времени.

— Я с благодарностью буду помнить ваше доверие, Мотосуба-сан.

— А я — как вы его оправдали, Кирью-сан. А теперь, если, конечно, можно, я бы хотела немного посмотреть на знаменитую токийскую панду.

— Думаю, ему тоже будет полезно посмотреть на человека, благодаря которому у меня есть деньги кормить этого зверя.

— Не нужно таких намеков, как я и сказала ранее — ваши проценты не пострадают, а компания будет развиваться. Это я вам гарантирую.

— А я вам свою дальнейшую поддержку…

Очень милая женщина. Не настолько, как покойная Шираиши Айка, но дело иметь с этой Мотосуба можно.

Обрадовав домашних, я поработал с парой совершенно никому неизвестных хакеров в течение часа, а затем, быстро написав еще пару писем, решил проведать, как дела у моего пациента. У него дела шли, вроде бы, как обычно, если считать обычным нахождение в коме, зато неподалеку от никому не видимого пса я обнаружил свою младшую сестру. Нахмуренную и серьезную.

— Ты чего тут делаешь? — вопросил я девушку, стоящую на траве.

— Они-сан, твой дом проклят! — ожила она, — Я сюда позвала Татакао, чтобы немного размяться, но мы не смогли! Нас отсюда что-то выталкивает! Брат сразу ушел, а я начала расследование!

— Твой брат умный человек, последуй его примеру, — посоветовал я ей, — Здесь захоронено божественное животное, которому поклоняется Пангао. Мы защитили это место секретными техниками Ки.

— О! Круто! — тут же загорелась неугомонная школьница, — Покажи мне секретную технику!

— Легко. Секретная техника: Новое нача…

— НЕЕЕТ!!!

— Как нет? Я только две знаю.

— Ну тебя!! — и едва повторно не облысевшая сестра, преисполнившаяся той же мудрости, что и её брат Такао, покинула территорию риска. Бегом.

Вместо неё пришла Мана, решившая обсудить со мной одну немаловажную деталь. Им с Такао и Мидзутани хотелось пойти на курсы по овладеванию своими музыкальными инструментами. Немного подумав, я дал добро, с условием, что все занятия будут проходить в одном месте, куда ходить они будут втроем.

Со следующего утра, в школе, Такао обнаружил себя самым популярным и востребованным парнем, который, увидев содержимое своего ящика для обуви, сам подошёл к Коджима Рио за бумажным мусорным пакетом. Тот был выдан брату с ворчанием, что родственник главы компании, да еще и модель у самих Коджима, должен носить свои мусорные пакеты для любовных писем. Такао смиренно согласился с этим доводом и пообещал исправиться.

И вот, снова в школе драма. Два курса, пришедшие после нашего, знали о Короле Грубиянов и Миллионе Отказов только по байкам, а теперь увидели вживую, что у нас с Рио, оказывается, есть последователи, а Бумажный Пакет беспощаден по отношению к любым запискам и чувствам.

— Лицемеры! — выплюнул брат на обеденном перерыве, когда мы собрались на крыше, — Сначала полезли дружить, потом узнали, что я отличник! Облили помоями и гордо ушли, а теперь… гады… клеются! И девушки не лучше!

— Добро пожаловать в клуб, кохай… — покровительственно похлопал Рио по плечу моего младшего брата, — В весеннюю пору твоей жизни. И это ты еще с девочками-моделями близко не общался!

— Там еще хуже?

— Это взрослая жизнь, отото. Везде будет хуже, чем уже было. Сделать лучше — это задача для тебя и только для тебя. Особенно когда мы выпустимся. Ты тут останешься один.