Ретроскоп
Шрифт:
— Сомневаюсь, что это так просто, — буркнул Стейбус.
— А вы не сомневайтесь. Да, стоит вам только пожелать, и руководство Академии с удовольствием заменит меня на вас. Но вы этого не желаете. Что и доказывает — я в вас не ошибся.
Стейбус поставил на поднос пустую чашку и только тогда заметил, что выпил кофе, совсем не чувствуя вкуса любимого напитка.
— Начинаю понимать, — сказал он, — почему полиция ничего не может поделать с временщиками-нелегалами.
— Да это же элементарно! — воскликнул Оллентайн. — Конечно, большая часть группировок финансируется современной ГУСС и военными. Управление растеряло былое влияние, но не оставило надежд прорваться в ближнюю временную зону. А пока им служит полигоном дальняя. И всё происходит при полном попустительстве имперских властей. Нелегалам поставляется новейшее оборудование, в том числе и секретные разработки для армии; ГУСС делится с ними собственными открытиями в области ретроскопии — стоит ли удивляться, что они с лёгкостью уходят от полицейского преследования и всегда опережают официальную науку? Бизнес-аристократия желает производить ещё больше ретроскопов; правительство мечтает получить ещё один рычаг управления гражданами… уже получило, если разобраться. Пусть близкое прошлое пока недоступно, однако ретроскоп способен оказывать влияние на настоящее даже не изменяя прошлого. В распоряжении граждан оказалась игрушка, которая к настоящему моменту поглотила всё их внимание и отвлекла от насущных проблем. Число забастовок и антиправительственных выступлений неуклонно снижается с каждым годом. Их становится тем меньше, чем больше мы продаём ретроскопов, и вскоре народное недовольство совершенно утонет в омуте тихих домашних игр со временем…
Стейбус распрощался с Оллентайном и отправился домой, всё ещё находясь под впечатлением услышанного. Взяв свой икар с институтской стоянки, он обнаружил, что не в состоянии нормально управлять — пришлось вести машину на самой малой скорости, но включать автопилот он всё же не захотел. Едва набрав высоту, он увидел, что на Сестрорию наползает серая мгла, и включил сводку погоды. Метеорологическая служба передавала предупреждение об аномальных ППУ в районе столицы.
«Гражданам с повышенной ППУ-чувствительностью: советуем заранее связаться с вашим работодателем… Лицам, относящимся к категории относительно подверженных: просьба воздержаться от вождения личного транспорта».
Плохие погодные условия… всего-навсего. Однако, на славящейся поистине райским климатом Алитее, печально известная аббревиатура давно стала символом почти всенародного бедствия. Завтра двадцать пять процентов жителей Сестрории не сможет выйти из дому или даже самостоятельно подняться с постели. Ещё сорок процентов сделают это с большим трудом.
Расплачиваемся за свою неприспособленность, думал Стейбус. А ведь когда-то люди радовались, обнаружив в Андромеде дивную планету, где климат такой ровный, что лёгкая рябь на море уже сходит за шторм. Дождь и солнце — всего в меру. В каком бы климатическом поясе ты ни находился — везде хорошо, выбирай по вкусу. На экваторе чуть жарче, а в умеренных широтах — прохладнее. И это всё. Первые аномалии были отмечены всего лишь около ста лет назад.
Сначала их связывали с глобальным потеплением, а затем наоборот — с глобальным похолоданием. Учёные говорили об окончании климатического цикла длиной в четыре тысячи лет, который являлся завершающим этапом большого периода, продолжительностью в шестнадцать тысячелетий. Называли и другие причины, в том числе техногенного характера. Но никто так и не смог сказать ничего определённого, никто не отважился сделать долговременный прогноз. А погодные аномалии учащались, ширился круг их проявлений. Вначале ППУ носили единичный характер — раз в год или раз в несколько лет; но уже полвека назад стали представлять серьёзную проблему, в совокупности с прочими природными явлениями экстремального порядка, которых раньше на Алитее не отмечалось.
Участились землетрясения, в том числе и в районах с благоприятной сейсмической обстановкой, а их магнитуда увеличилась в среднем в полтора раза. Оживилась вулканическая деятельность. За последние десять лет огромные морские волны разрушили несколько посёлков на побережье, а фешенебельный курортный Шекеньян смыло в море целиком. Число человеческих жертв превысило миллион человек, и Шекеньянская катастрофа стала крупнейшей за всю историю Алитеи. Та же самая волна, что уничтожила самый дорогой курорт Империи, разрушила дамбы вокруг торгового центра Южного побережья — Кастибу. Расположенный в устье величайшей реки планеты, город оказался затоплен. Большую часть населения удалось эвакуировать, но сильнейшие ливни помешали восстановительным работам, и Кастибу превратился в болото с торчащими над его поверхностью башнями мегабилдингов.
Решив посмотреть, насколько плохо дела обстоят на сей раз, Стейбус отдал бортовому ИРу команду о герметизации машины и поднял икар вертикально вверх, почти на границу тропосферы. Панорама столицы и её окрестностей теперь напоминала крупномасштабную карту, и Покс выругался сквозь зубы. С востока на Сестрорию натягивало здоровую чёрную тучу, обрамлённую по краям беспорядочными серо-белыми лохмотьями. Она стремительно росла, увеличиваясь в размерах, словно великан надувал воздушный шарик. Следом за ней, как армия за передовым отрядом, шёл сплошной грозовой фронт, расчерченный кривыми длинными трещинами молний.
Придя в себя, Стейбус направил икар вниз по наклонной траектории, которая, согласно прогнозу ИРа, выводила его прямо к ангарам Старого Квартала. По связи как раз передавали сводку погоды на следующую неделю, но он переключил канал не дослушав. И так было ясно, что хорошего ждать не приходится.
— Говорит радиостанция «Пентаграмма», — раздался из динамика голос одного из дикторов первого новостного канала. — Сейчас ровно шесть вечера по столичному времени, пятница, окончание рабочего дня и рабочей недели для служащих второй категории, которые, как известно, составляют двадцать процентов трудоспособного населения Империи. Следовало бы пожелать вам приятных выходных, и я это сделаю, однако мне придётся для начала попросить прощения у жителей столицы — для них такое пожелание звучало бы издевательски, поскольку большинство из них…
Покс вздохнул и приказал ИРу блокировать связь. Его икар продолжал быстро снижаться. Машина вошла в жерло приёмника ангара как раз в тот момент, когда на столицу упали первые крупные капли дождя.
Глава 5
Если в реальной жизни у тебя возникают трудности с поиском партнёра из-за нестандартной сексуальной ориентации, то ты можешь забыть об этом с сегодняшнего дня. Обратись к нам!
Гомосексуализм в любых странах от эпохи фараонов до конца двадцатого века. Древняя Персия — царство изощрённого разврата. Индия и Египет. Америка до Колумба и после. Последователи Магомета — всегда ли они уважали запреты Корана?
Япония — гомосексуализм в среде самураев. Кодекс подростка — «Путь юноши». Однополая любовь здесь была непременным атрибутом обучения воинскому искусству, как и в Древней Греции. Священный лох города Фивы — отряд, состоявший исключительно из гомосексуальных пар. Именно они впервые в истории сокрушили непобедимую спартанскую фалангу и убили спартанского царя!
Гомосексуализм в Древнем Израиле, Африке, Московской Руси; в среде Католической церкви и в стенах буддистских монастырей. Интересные факты из жизни известных личностей — Юлий Цезарь, Леонардо да Винчи, Эдуард Второй, Пётр Чайковский, Эрнст Рём, Ральф Уолдо Эммерсон…
Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «Ретродром».
Утром Покс хотел улететь на выходные в курортный Гангу, славящийся своими лечебными грязями, однако выбраться на личном икаре за пределы Сестрории не было никакой возможности, а ждать очереди на общественных транспортных линиях он не захотел.
Весь вечер и всю ночь на столицу обрушивались целые водопады воды. Старый Квартал вздрагивал от могучих раскатов грома: мощнейшие акустические удары были не в силах погасить никакие системы звукопоглощения. Утром город накрыло толстое одеяло низкой облачности, почти касавшееся бесконечных неровных крыш объединённых кварталов, а мегабилдинги, казалось, вовсе перестали существовать. Их километровые шпили, вонзившиеся в бело-серую массу, снизу казались какими-то жалкими обрубками.