Ретроскоп
Шрифт:
Обращайся к нам прямо сейчас! Мы гарантируем агента-очевидца, оказавшегося среди выживших. Для любителей экстрима — выход в наше время за секунду до смерти агента!
Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «100 катастроф».
Будучи узким специалистом, Стейбус раньше не подозревал, что ретроскоп представляет собой не что иное, как блок генераторов электромагнитных полей, помещённый внутрь сложнейшей системы вогнутых зеркал различной формы и размера. Шлем, которым большинство людей пользовались для просмотра пси-постановок или путешествий в прошлое, тоже, в общем-то, был вогнутым зеркалом, оснащённым интеллектроникой; но больше всего Покса поразило устройство хорошо знакомого каждому алитейцу трансцессора.
Обычный трансцессор, который половина граждан Империи носила почти не снимая, только выглядел как обруч. На самом деле при работе он создавал так называемое «виртуальное вогнутое зеркало», многократно улучшающее качество приёма и облегчающее передачу мыслепотоков.
Собственно, трансцессор отличался от ретроскопа только тем, что передавал отдельно взятый мыслеобраз от одного человека к другому в настоящем времени; а ретроскоп предназначался для трансляции в прошлое человеческой личности целиком.
Теперь, немного разобравшись в физике вогнутых зеркал, Стейбус не удивлялся, что ретроскопия, как наука, развилась почти одновременно с трансцессией, ведь одно являлось просто производным другого. При первых экспериментах по транслированию пси-образов на расстояние отмечалось, что их приём иногда происходил на несколько часов раньше начала передачи. Другими словами, субъект читал мысль до того, как объект успевал её продумать. Лишь значительно позднее удалось полностью устранить данное отклонение и построить точную таблицу соответствия между формой и кривизной зеркал и частотой исходящего пси-сигнала.
Но чаще всего субъект совсем ничего не принимал; точнее, приёму мешал критический барьер его собственного сознания и разница в восприятии действительности. Тогда ещё считалось, что для трансцессии необходим только передатчик, а приёмник не нужен. Обе проблемы успешно решили посредством ещё одного трансцессора на другом конце линии пси-связи, и с тех пор технология прочно вошла в повседневный обиход. Все средства частной и массовой коммуникации постепенно адаптировали для новой формы общения и обмена информацией, хотя и старая не отмерла окончательно, продолжая стабильно развиваться.
А для не имевшей в ту пору даже собственного названия ретроскопии, необычный феномен «отстающей трансляции» мыслеформ, вызванный, как считалось, колебаниями электромагнитного поля Алитеи, оказался просто подарком. Оставалось лишь изучить его и усилить в желаемую сторону, что и было сделано. С той разницей, что теперь информационные пакеты стали на порядки сложней простого образа, и передавались назад во времени не на несколько часов, а на несколько тысячелетий. И здесь второй трансцессор действительно не требовался. А то, что утяжелённые пакеты перестали отклоняться в близкое прошлое случайно и не удавалось отклонить их туда намеренно, исследователей только обнадёжило. По крайней мере граждане Империи хотя бы на ближайшее время гарантированы от вторжения в их психику чужих сознаний!
Почти непреодолимая разница в восприятии действительности у алитейцев и их далёких предков с планеты Земля, создала видимость прочного барьера между сознаниями людей прошлого и настоящего, иллюзию неприкосновенности минувших эпох. Путешественники, чьи личности оставалась намертво привязанными к их телам, взаимодействовали с агентами, а агенты с ними — нет. Но так только казалось. Всё же и те, и другие были людьми, а история Вселенной, записанная в Энергоинформационном Поле, оказалась не такой уж стабильной и неизменяемой вещью. Непрямое взаимодействие сознаний в области эмоциональной сферы скрывало в себе не меньше опасностей, чем непосредственный телепатический контакт.
Сначала изобрели синхронизаторы эмоций…
Стейбус, нервно повозившись в рабочем кресле, горько скривился, вспомнив Библию. «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна пуста, и тьма над бездною…»
Теперь историю создания мира, и всю последующую историю вообще, можно перечеканить, выбив на старых монетах профиль нового повелителя.
«Вначале не существовало ничего, кроме безобидных вогнутых зеркал. А потом сотворил Человек ретроскоп. И был вечер, и было утро: день один».
«А на другой день Человек создал сенсуальный синхронизатор, опробовал его и сказал: «Это хорошо!»
Да только — хорошо ли это было? Многие сомневались, например — Оллентайн, но их никто не слушал.
«На третий день Человек…»
Что он там ещё наворочал на третий день? Да много чего. И на четвёртый, и на пятый… Появились оптимизаторы, лингвистики…
«А на шестой день посмотрел Человек на все дела, которые Он сделал и вот — хорошо весьма!»
Неужели? Позвольте усомниться. Работа не закончена, осталось заказать вывеску: «Апокалипсис для людей прошлого, заботливо подготовленный их далёкими потомками», и повесить над входом в Академию Времени. А также над главным входом в штаб-квартиру корпорации «Ретроскоп технолоджи».
«И совершил Человек к седьмому дню дела Свои, которые Он делал. И почил Человек в день оный… в ретроскопе».
Конечно, где же ещё? Создатель, достойный своего изобретения. Труды позади, можно поставить чудо-прибор на самое почётное место в доме; можно есть, дышать и заниматься любовью в ушедших веках, паразитируя на их обитателях.
Стейбус почувствовал острое отвращение к самому себе — не столько потому, что он не раз лично делал это ради удовольствия, сколько просто по причине принадлежности к человеческому роду. До тех пор, пока он считал прошлое чем-то стабильным и неизменяемым, он не видел ничего плохого в собственных невинных, как ему казалось, экскурсах в чужие судьбы.
Это потому, подумал он, что в застывших мёртвых веках все люди были бы мертвы, как буквы в книге. Просто летопись, которую я мог читать снова и снова, начиная с любого места. Все события уже произошли, всё плохое и хорошее случилось, все жизни прожиты их законными обладателями. Но как только оказалось, что на их мысли и поступки можно повлиять в ту или иную сторону, переписывая тем самым отдельные главы летописи, как земляне тут же стали для меня живыми. А с живым прошлым и его живыми обитателями нельзя обращаться точно так же, как с мёртвыми. Не я первый осознал эту простую истину, не я первый пришёл к такому выводу — но разве кто-то остановился?